Как достать стража. Влюбить и обезвредить

Болтливый, занудный, несуразный… Если это основные качества жреца, то я понимала, почему первородные проиграли войну, не понимала только с кем.

— Книги… Мне нужны книги… — прохрипел Лютой и закашлялся. Его словно что-то душило, или наоборот — он что-то в себе душил.

— Что ты такое? — брезгливо спросила я.

Кашляющее создание было Лютоем и одновременно не было, а возможно, свое тело здоровяк сейчас делил с кем-то еще. Напасть сейчас — навредить товарищу, не напасть — кто его знает, что может произойти тогда!

— Инни, ты же его убьешь? Инни… — истерил новый жрец.

— Мне кажется, он с этим сам прекрасно справляется. Успокойся и старайся дышать ровно, — посоветовала ботанику.

То, что было Лютоем упало на колени и, держась за горло, задыхалось, хрипело, пыталось что-то сказать.

— Проклятые с-с-с-стра-ш-ш-ш-ш-ш-ши-и-и-и-и… — просипел лже-здоровяк.

Я ждала любой подлости, поэтому, держа перед собой почти бесполезный пшекай, продолжала закрывать собой Еджайда. Ван и Борс все еще пребывали в странном оцепенении, а Лютой… Он вдруг вскочил на ноги, пошатнулся, но успел наклонить вниз голову ближайшей к нему статуи шестиногой собаки. Только после этого гигант рухнул на пол, а из его рта выползло нечто, очень напоминающее огромного слизня, но бестелесное, словно состоящее из густых жирных хлопьев тьмы. Существо не двигалось, и сначала я решила, что оно сдохло, но оказывается «черная пиявка» вбирала в себя остатки магии, которой были связаны братья Йари.

— Ты видишь это? — спросила ботаника, кивнув на нечто.

— Что? Там Лютой… Он, наверное, мертв… — заверещал он. — Мы все умрем, Инни! Надо…

— Рот закрой, — рыкнула я, понимая, что вообще зря спросила Еджайда об этом.

Тварь почти пришла в себя, оставались секунды, чтобы ее прихлопнуть. И поскольку видела существо лишь я, то и почетная миссия по убийству магических слизней выпадала мне.

Боялась ли я? Еще как! Но еще больше брезговала. Красный луч моего пшекая с мерзкими звуками «кляк» и «пляк» дробил на куски угревидное тело существа. Каждая отрубленная часть растворялась в воздухе, а я все рубила и рубила, как любительскую колбасу для внезапных гостей, до тех пор, пока от монстра не осталось и следа.

— Инни, что ты делаешь? Опомнись! — ко мне подбежали Ван и Борс. — Это же Лютой!

— Теперь да, — выдохнула я, каким-то непостижимым образом, убирая огненный луч. Силой мысли? Возможно, но, скорее, моя магия сама знала, когда прийти на помощь, а когда залечь на дно. — Вы тоже не видели монстра, который сидел в Лютое?

Йари отрицательно покачали головами, а ботаник всхлипнул:

— Если бы я знал, что здесь так страшно, ни за что бы за вами не увязался!

— Тебя и не звали, жаловаться не на кого, — нахмурился Ван.

Борс склонился над гигантом.

— Вроде дышит, — тихо сказал он.