Как достать стража. Влюбить и обезвредить

«А мне… мне жарко!» — хотела крикнуть я, но почему-то снова выдохнула очередную простоватую глупость:

— Жаль…

— О чем ты жалеешь, Инни? — он вдруг оказался так близко, что практически навис надо мной.

Его дыхание, такое теплое и свежее, коснулось моей кожи, а вот мое… Оно едва не прервалось, потому что на какое-то мгновение я просто забыла, как дышать.

— Так о чем ты жалеешь, девочка?"

"О чем я жалею? О, да-а-а-а-а!.. Эротику мне смотреть приходилось, а воображение, и подавно, всегда было отменным. Пожалуй, столько положений голых тел, сколько я живо представила, не видели страницы, ни одной Камасутры. Красный шелк смешивался с серебристо-белым, партнеры сливались в экстазе, а звуки, которые они издавали… О, эти звуки! Они будили внутри что-то дикое и первобытное. Подумать только! Вместо актеров в этом непотребстве участвовала я сама и блондинистый страж. Причем, так вдохновенно и азартно, что сразу захотелось попробовать, несмотря на негативный первый опыт в прошлом.

Эх, против природы не попрешь — раздавит!

— Я… — снова на выдохе. Соберись, Женька! Режь ему всю правду прямо в красивую физиономию! — Я соскучилась!

— Инни…

Кто-то тоже говорил на выдохе, но разве это важно? Не-а, потому что меня поцеловали по-настоящему. Так, как пишут в книгах, показывают в кино и воспевают в стихах — умопомрачительно, головокружительно и крышесносно!

Жарко, не жарко, а Лесар все же разделся. И я… тоже разделась. А дальше все так закрутилось, что никто из нас наверное и сам не понял как, но ни за что бы не отказался ни от одного мига нашего единения. Не знаю, как это описали бы в книгах, но блондинистый страж умел, любил и, очевидно, практиковал, поэтому мой негативный опыт как-то забылся сам собой, словно лавиной сметенный чистым экстазом.

— Инни, — шептал Лесар. — Девочка моя…

А я… Я ведь понимала, что не его, что у него таких Инней и прочих ледей за каждым балконом по паре, но почему-то не могла отказаться, отдаваясь без остатка.

Заснули на рассвете. Сил не осталось. У меня-то понятно, и до Лесара марафон был, а он… Видимо, старался, не хотел ударить в грязь лицом перед дочерью старого друга.

Бред… Извращение какое-то, как в плохих романчиках. Где-то мелькнула мысль, что это перо первородного так на меня подействовало. Разве решилась бы я сама… вот так?.. А потом пришло спокойствие, ведь перо не могло посоветовать плохого. Не для того его изобретали.

И привалившись к сильному или сильно потрудившемуся, или то и другое в геометрической прогрессии плечу, я тоже уснула. Что снилось? Не помню, но что-то очень светлое, теплое и жизнеутверждающее, рождающее уверенность, что все обязательно будет хорошо.

А утро началось вполне привычно.