Как до Жирафа…

Обрадовалась и вдруг спросила у себя: а это ещё зачем?! Настроение, как мяч на вершине горы, покачнулось, намереваясь скатиться со всей дури вниз, но я сказала себе: «Нет. Куплю. И всё!» и легко вычла ещё семь шоколадок из своего бюджета. Пофиг.

И вдруг раздался звонок. Радостная, с пакетами, как Трындычиха с ярмарки, я неуклюже поднесла телефон к уху:

– Я слушаю.

– Это Андрей, – вдруг раздался голос шефа. – Здравствуйте снова, Катерина.

– Здравствуйте, – опешила я.

– Вы тут кое-что забыли…

– Да? – я покраснела и притворилась ветошью. – Разве?

– Я принесу завтра на работу, – сказал он.

– У нас разве рабочая суббота? – с сожалением уточнила я.

– Ах да, чёрт! В понедельник. – Царевич помолчал немного, было слышно, как что-то весело кричит Маша, у меня аж на сердце потеплело от её переливчатого голоска. Он сказал: – И ещё. Я не сказал. Спасибо вам.

– Не за что! – ответила я, просияв.

* * *"

"Дома я сгрузила покупки в угол и развела активную деятельность, как учуявший весну бобёр. Переоделась в маечку на бретельках и шорты – топят у нас нещадно. Телефон запихнула в карман, чтобы услышать, если с работы позвонят. Они всегда звонят, даже когда я в отпуске. Накрыла газетами кровать, журнальный столик, намешала обойного клея и поняла, что как-то надо снять бумажный китайский фонарик, служащий светильником. Глянула на потолок. Три с половиной метра.

О чём я только думала, когда покупала квартиру?!

Встала на стул. Не достать. Залезла на табуретку, подставив стопку книг – не дотягиваюсь. Лампу-то Миша вешал. Пошла к соседям напротив. На звонок не ответили. Наверняка Станислав Алексеевич ушёл собаку выгуливать. Я не захлопнула дверь, чтобы услышать, когда тот вернётся. Расстелила газеты. С радостным сердцем развернула рулон. От собственной непредсказуемости кровь в организме запенилась весёлыми пузырьками. Вот он, новый день моей жизни! Ура!

Я примерилась к рулону и так, и эдак, отрезала. А потом, подпевая себе под нос песенку, которую каждый день крутят на Европе плюс, решилась попробовать снять светильник сама. Подложила тряпки под древнее пианино – оно выше всего. Поднатужилась и подкатила его к центру комнаты. Залезла на табуретку, потом на верхушку пианино. Чувствуя себя ловкой, как человек-паук, сняла осторожно с крючка фонарик. Вдруг в коридоре что-то хлопнуло и заскрежатало. Я резко повернулась и… зацепилась кудряшками за крюк. Ой! И тут пианино тихо поехало к окну.

– Нет! Нет! Нет!

Волосы потянуло, я взвигнула, чуть не уронила лампу и застыла, вытянувшись в виде буквы Зю, балансируя на одной ноге, носком другой еле доставая до края пианино, подвешенная за собственные волосы на крюк.