Как до Жирафа…

Честно говоря, разыскивая Катю, я даже не глянул на сообщения о пропущенных звонках. Я вообще обо всех остальных забыл.

Отец не смягчился, наоборот, набычился ещё сильнее.

– Андрей, я говорил тебе ещё до того, как взять на работу, чтобы не было никаких сомнительных связей с подчинёнными?!

– Ну, говорил.

– Так почему мне охрана показывает запись, где ты зажимаешься посреди офиса с переводчицей?! Почему мне внучка радостно сообщает, что у вас на «папиной кроватке спала кудрявая Катя»? И какого хрена ты сосёшься с ней в своём кабинете, даже не запираясь?! – на последних словах он перешёл на крик.

Начинается, блин… Штирлиц спалился на всех фронтах.

Я засунул руки в карманы, опёрся бёдрами о край стола для переговоров и сказал вальяжно:

– Ты предупреждал о сомнительных связях. А у меня, знаешь ли, сомнений нет.

– Не хами, Андрей! Ты с отцом разговариваешь!

– Да, и с руководителем, – хмыкнул я.

– Забываешься?! – отец побагровел и сжал кулаки.

– Да где уж забыться, – ответил я. – Карма у меня такая: то мама – классный руководитель, то папа – директор. А, чёрт, да – ещё и владелец!"

"Отец пыхнул, как чайник, посмотрел с прищуром и прочеканил:

– В моей компании служебных романов не будет! Это разлагает коллектив!

– Уже есть, пап. Смирись.

– Нет! – рыкнул отец. – Я категорически против, чтобы ты имел что-то общее с Катериной Кутейкиной!

– А в чём дело? – ответно сощурился я. – Кровная вражда? Или личная неприязнь?

Отец прошагал к своему столу, бухая подошвами, уселся в кресло, сплёл пальцы.

– Она тебе не пара. И не ровня! – и зло добавил: – И не перечь. Ты уже один раз выпендрился!

– На дочку я не жалуюсь.

– А сколько вони от Петровских было, напомнить?!

– Я сам разобрался, – огрызнулся я.

– А то, что из-за ваших распрей мне пришлось придержать открытие магазинов в Москве, уже не помнишь?! И в какие убытки это вылилось?!

– Могу тебя утешить, – ехидно ответил я. – У Катерины нет родных в московской префектуре.

– У неё вообще никого нет! – воскликнул отец.

– Откуда такая осведомлённость? – удивился я. Чтобы отец интересовался жизнью рядовых сотрудников, это нонсенс!

– Уж знаю, – буркнул он, – и повторяю: не лезь к девчонке!

Меня это сбесило.

– А, может, ты перестанешь лезть в мою личную жизнь?! Мне уже не пять лет, и я сам отец!

– А мозгов как не было, так и нет! – окрысился отец. – Распугаешь мне со своим пацанячьим спермотоксикозом ценные кадры! Сомнений у него нет! Нам только нищих в семье не хватало!

Я опешил.

– Ты уж определись: ценный кадр она или нищая.

Отец выкатил глаза в гневе, но молчал, закипая до красной отметки. Сейчас завизжит.