Я же бать, или Как найти мать (СИ)

У меня есть старинный заговор, одна хорошая ведунья научила, — встает с дивана, забирает из моих рук Машу и кладет ее в кроватку. — Садитесь, Непавел.

— Что?!

— Точно заговор нужен, проблемы на лицо. Но сначала начнем с другого, — берет меня за руку и как маленького ребенка подталкивает на диван.

Накрывает мои уши своими ладонями и начинает их массировать, проговаривая:

Ушки-подружки

Все слышать хотят.

Ушки-подружки

Просят ребят:

Мойте нас чаще,

С водою сдружись.

Ушки-подружки

Мыть не ленись! [В тексте использовано стихотворение Н.Самоний.]

— Это что?

— Стихотворение. Не мое, конечно, я бы на такое не сподобилась, у меня все плохо с рифмой.

— Не пойму, ты такая упоротая от того, что часто пьешь кофе с чужой слюной или…

— Просто по жизни такая? Не то, и не то. Ну я не могла вас не поддеть, — обходя диван и садясь около меня, спокойно произносит Бдушкина. — Вы же мечтаете увидеть меня без одежды, по глазам вижу. Уже в своем воображении представляете, что у меня под платьем. Вот я и спросила «платье снять». А вы ответили «что» и снова переспросили «что». Значит у вас что-то с ушами.

— Да, да, я их плохо мою, отсюда такой стишок. Дальше ты произнесешь заговор, что-то типа «У Пашки не болит, не свербит, не чешется в ушах. Заклинаю пробить серную пробку и грязь, да будет так».

— Аминь.

— Боги, я слышу, — поднимаю руки вверх. — Спасибо тебе, Татьяна Бздушкина.

— Всегда, пожалуйста. Только не надо коверкать фамилию.

— Тань, — поворачиваюсь к ней и впервые беру ее за руку, сильнее, чем стоило бы это делать с девушкой. — На кого ты работаешь? Ну кто тебя подослал?

— Ни на кого. Меня сюда привез Вадим, я так полагаю, по вашему поручению. Я вам не враг, Павел. Даю обе руки на отсечение. Отпустите, пожалуйста, мою руку.

Ослабляю хватку и отпускаю Танину ладонь, при этом смотря в ее глаза. Странное дело, за метелками и тонной угля я никогда не замечал какого они цвета: серо-зеленые. Красивые… как и сама в целом. Точно ведьма, иначе никак не объяснить какого лешего я так на нее пялюсь. Мало ли красивых женщин было в моей жизни?

— Тань, будем считать, что ты моя знакомая, хотя ты такой уже и являешься. Ты ведь не нянька, которых запрещала мне брать в дом. Будешь иногда готовить, смотреть за Машей. Не всегда, конечно, ведь по твоим уверениям я должен быть по большей части с Машей. А я тебе предоставлю все эти условия, — обвожу рукой дом. — Будешь нормально жить. Не воровать и не шарлатанить. За тобой, конечно, будет стопроцентная слежка в моем доме, ибо я тебя еще не раскусил, но в целом все будет сносно.

— Вы не поверите, но я никогда не воровала и не шарлатанила, — вполне серьезно произносит она. — Вы-не в счет, я хоть завтра могу вернуть ваши деньги, и вы это знаете. Что, Павел, вы уже начали в меня влюбляться?

— Фу на тебя.