Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Под его чутким руководством я весь сегодняшний день (с перерывами, разумеется) выполнял различные упражнения с револьвером в этом многофункциональном тире. Для тренировки мне выдали изъятое у меня же оружие.

— Устала?

Несмотря на то, что Макс — обладатель откровенно «рязанской физиономии», у него сильнейший британский акцент. По-русски он говорит очень так себе и совершенно очевидно, что не думает на нем. Неродной язык для него, короче говоря. Вероятнее всего, родился и большую часть жизни провел где-то на территории Британской же империи. Однако он очевидно в курсе, что с немецким и французским языками дела у меня обстоят не лучшим образом…

Вообще-то, после вчерашнего «прихода» (этой ночью голова болела так, что я, несмотря на принятое обезболивающее, скорее бредил, нежели спал), внезапно выяснилось, что оба эти языка для меня практически родные (говорить пока не пробовал, но почти уверен, что акцента не будет вообще, когда чуточку попрактикуюсь и наработаю мышечную память). Докладывать о «некотором улучшении» моих лингвистических возможностей я не стал, разумеется, ибо «охранка» по определению организация чрезвычайно параноидальная и наверняка станет искать подвох в любом непонятном для нее феномене. А мне оно надо, выступать объектом повышенного интереса (еще более, чем сейчас) для этих людей с «добрыми лицами»?

…а посему вынужден говорить со мной на русском."

"Правда, «охранка» в курсе также и того, что в Пансионе я выбрал для изучения английский язык, который, если судить по моему тамошнему табелю об успеваемости, должен был быть у меня весьма неплох. Но я не стал хвастаться, демонстрирую реальный уровень владения английским, ибо опять-таки возникнут вопросики, а-ля: «откуда это, Кайа, он у тебя настолько разговорно хорош?». Я сомневался, что, нарочно ухудшив произношение, у меня получится обмануть носителя языка, коим Макс и является, а посему заявил (когда он попробовал заговорить со мной на оном), что на языке Шекспира я «читаю и пишу», но не говорю.

— Я бы еще немного попрактиковалась в стрельбе. — физиономия Кайи немножечко покраснела (уверен, тот факт, что «засланный казачок» оказался зело симпатичным — отнюдь не случайность), когда я поглядел на мужчину. Я перевел взгляд на оружие.

Я сейчас сказал чистую правду. Оружие изо всех сил манит меня, вызывает крайне положительные эмоции и желание поскорее взять его в руки. Я так и не разобрался с чего бы это вдруг, ибо даже утреннее известие о том, что мой протез готов и завтра я еду на операцию по его имплантации, так не обрадовало меня. Вообще-то, в отличие от перспективы владения «пушкой», по поводу грядущего протезирования я не испытал совершенно никаких эмоций. Просто принял к сведению.

— Ну тогда продолжай.