Кай из рода красных драконов (СИ)

Малышня наелась, напилась и начала играть в волчьих всадников, которых сожрал медведь. Дикие дети — никакого стресса. Вот только воды было маловато, и досталось им совсем понемногу."

"Я подождал, чтобы старушки мои отдохнули немного, а потом погнал всех в гору. И скоро мы скрылись в кедровом лесу.

С воздуха нас больше было не разглядеть, и я выдохнул. Хрен теперь так просто застанут врасплох.

Детвора в лесу чувствовала себя как дома — ягоды, грибы, цветы вроде медуницы — всё походя собиралось и елось. Скоро старшие мальчишки углядели ручеёк, и я ещё больше приободрился. Осталось последнее — выбрать хорошее место для ночлега.

Решил сделать это пораньше. Ещё ведь обустроиться как-то надо, а бабульки мои устали.

И тут же пошли проблемы. У меня. Мне и веток не наломать, одной-то рукой. И топоры у них смешнецкие. Одно название, а не топоры.

Впрочем, беспокоился зря. Здешние люди много кочевали с места на место, и уж лагерь-то разбивать умели. И занимались этим, как я понял, как раз бабы да ребятишки.

Распоряжалась шаманка. Она каждому нашла своё дело, даже пятилетним. Они ловко таскали траву и ветки. Сложнее всего оказалось обустроить скотину, чтобы не разбредалась.

Нескольким курам тут же свернули голову, наварили супа с ячменной крупой.

Часовых выставлять не стали. Шаманка сказала, что духи горы сами будут нас охранять.

Я бы поспорил, но рана-то никуда не делась, и вымотала она меня здорово. Хлебнул горячего, да тут же и уснул прямо у костра. Не раздеваясь, не снимая оружия.

Думал, прикрою глаза. На минуточку. Отрубился намертво — и усталостью, как одеялом накрыло.

Проснулся от тёплого дыхания на лице. Какой-то зверь осторожно обнюхивал мою щёку, шею…

Я перестал дышать, нащупывая на поясе ножны.

Зверь шумно фыркнул, отстранился, и я смог его разглядеть.

Морда оказалась серая с белыми баками, пушистая и самодовольная. А глаза — голубые, чуть светящиеся при луне.

Костёр давно потушили. Лес был тёмен, но свет с неба лился на нашу полянку серебристым потоком, превращая её в сказочную стоянку гномов.

Старушки и дети спали на лежанках из веток и войлочных одеял. Я не мог видеть их настолько чётко, но я видел. От страха, наверное.

Видел, шаманку, подле которой лежал её бубен, видел свернувшихся, как котята, малышей, видел приготовленные для утреннего костра ветки, видел самые тоненькие шерстинки на морде зверя.

Огромный барс смотрел на меня, лежащего, сверху вниз. Смотрел спокойно, словно даже не как на добычу, а молочка ему тут налили. В мисочку. И в личку написали: иди, мол, давай, пока не прокисло.

Он пришёл, а молочко недовольно. Непорядок.

Голос подать я боялся. Крикну, а старухи проснутся, и начнётся паника.

Надо было как-то потихонечку вытащить меч.