Кай из рода красных драконов (СИ)

Муж ночью тоже говорил про какого-то «бурку». Слово было незнакомое и какое-то странное.

Шасти не хотела говорить с этим противно-весёлым парнем, но она очень устала молчать. Всё равно этот парень скоро умрёт. Отец страшен в мести, он не оставит тут камня на камне.

К тому же язык дикарей был почти такой же, как и её собственный. За ночь и утро Шасти насчитала едва ли десяток незнакомых слов, кроме этого «бурки». И ещё некоторые слова дикари исковеркали.

Наверное, у них и нет своего языка, и они просто воруют чужие слова: у воинов терия Вердена, у караванщиков. Не могут же они быть таким же народом, как её собственный? Одно слово — дикари!

— Бурка — это раненый волк. Он сидит в убежище. Хорошо!

Шасти вздрогнула. Она вспомнила, что видела в темноте глаза дикого зверя. Они светились, как у пустынных, бескрылых волков, когда луна заглядывала в убежище через дыру входа.

Этого волка не поили специальными снадобьями, чтобы он позабыл свою природу и покорился всаднику. Он был диким, как и все эти воины! И как она раньше не догадалась!

— Он же, наверное, бешеный! — испуганно воскликнула Шасти и остановилась. — Я не пойду!

Но парень снова больно дёрнул за руку и потащил за собой в овраг.

Чтобы не упасть, Шасти хваталась свободной рукой за камни.

Зачем она только поклялась на драконьем мече? Она бы сейчас просто изжарила этого наглого дикаря!

Еда и отдых здесь были скудными. Но онемение в пальцах прошло ещё утром, и молнии снова подчинялись девушке. Вот только…

Она поклялась на мече. И меч принял клятву.

Если она нарушит её, то молнии, что живут внутри у колдуний, покоривших огонь, испепелят хозяйку. Она сгорит, словно факел. Жутко и, наверное, очень больно.

Ничего. Нечаянный муж скоро погибнет, и данная ему клятва потеряет силу. Жалко только аптечки и амулетов уже не вернуть. Ужасно жалко, но тут уже ничего не поделаешь. У неё есть молнии, она справится с дикарями.

Муж погибнет, и она убьёт этого смешливого парня и убежит. Иначе отец вернётся за нею, и… И…

Он обещал, что кожу с неё сдерёт, если она не согласится стать четвертой женой Пангера. Как будто толстый колдун берёт её не для того, чтобы убить!

Каждый год одна из его жён умирает, чтобы он мог взять следующую! Ведь больше четырёх нельзя взять с собой в нижний мир, это грех. И Пангер обвиняет в измене ту, что ему уже надоела. И её сбрасывают вниз со скалы.

Немногим лучше, чем смерть от внутреннего огня!

А ещё Пангер стар и скоро умрёт. И тогда с ним похоронят всех четырёх его жён!

Но отец не верит, что Пангер просто больной извращенец. Он думает: все девушки рождены, чтобы любить мужа и умереть вместе с ним.

Отцу нужно золото и серебро для своих эликсиров, а Пангер хорошо платит.