Кай из рода красных драконов 4

Но раз угощают…

— Опять яду привёз? — спросил кряжистый воин в кожаном нагруднике на голое тело.

— Привёз! — согласился я. — Продам — проставлюсь!

Воины радостно захохотали.

Ага, проставлюсь я… Разбежались. Я вам не Незур.

— Ну и чего там у вас в лагере? — переспросил кряжистый. — Поди волки сожрали всех дикарей? Что это за дурь — учить их летать? Итак волков не хватает!

«Ага, не хватает, значит? Это хорошо».

— Колдуны требуют учить, — ответил я уклончиво. — Как с ними спорить?

— А Нишай чего? Говорят, вернулся от вас в саха? Вроде, как это его носилки втащили в каменный круг?

«О-па. Это я от вас хотел узнать: „чего“ тут Нишай? Неужели, парень со скорпионом на щеке, действительно прибыл в город? Скверно. Сейчас его начнут расспрашивать про наш лагерь, а он — ни в зуб ногой. Как бы не отправился выяснять. А если умный — то возьмёт с собой пару дюжин найманов. И что тогда делать? Демаскировать лагерь нельзя…»

Я задумчиво жевал, отмахиваясь от вопросов. На меня наседали, пытались напоить.

Окон в юрте нет — только дыра над очагом. И когда я опомнился, уже смеркалось. А ведь у меня, как у Золушки, время до послезавтрашнего утра!

Выбравшись из гостеприимной юрты, «чтобы отлить», я тихонечко свистнул Мавику. И волк безропотно пошёл за мной в сгущающиеся сумерки.

Чего же он воспылал ко мне такою странной любовью? Волки не любят тащиться не весть куда по ночам. Мог бы и заартачиться.

Юрту Сакала я нашёл быстро. Память не подвела.

Тайну личины раскрывать не собирался, но передал караванщику привет «от Кая» и ответил на все вопросы о нашей прошлой встрече.

Сакал отмяк, заулыбался, хотя сначала я едва упросил его выслушать меня.

Как только мы обменялись воспоминаниями, и караванщик удостоверился, что я «от Кая», он спросил прямо:

— Послали тебя зачем?

Я начал с простого — спросил про яд и ячмень. Достал один из горшков, тщательно закупоренных Шасти. Открыл.

Сакал переменился в лице.

— Я думал, ты шутишь про яд, воин. Но это и в самом деле похоже на яд ютпы!

— Какие тут шутки? Твари напали на лагерь, пришлось отбиваться.

— И много у тебя таких трофеев?

Сакал понюхал яд, поднёс к горшку горящую лучину и указал мне на пламя — его цвет стал почти чёрным.

— Яд законсервирован правильно, — кивнул сам себе караванщик. — Это — большая ценность. Не меньше четырёх десятков монет, если будет плохой покупатель, а хороший даст и все пять.

«Ага, — подумал я.– Значит, Незура всё же нагрели».

— А ты за сколько возьмёшь? — спросил я у Сакала.

— Яд мне нужен только под перепродажу. Но жадничать не стану, возьму за три с половиной десятка."

"Может, следовало поторговаться, но я завис. Только сейчас отметил ещё одну странность — Сакал считал десятками!

Когда Незур сказал про три десятка монет, я и внимания не обратил.