Кай из рода красных драконов 3

И тут я сообразил, что даже грозный Симар, самый огромный и сильный воин, боится войти в юрту поддельного колдуна. На пороге встал и бычится. А шагнуть — трусит!

— Меч убери? — рассмеялся я в лицо Симару. И попросил Шасти: — Развяжи Йорда, пусть поможет котёл вынести.

— Да я один снесу, — вдруг покладисто согласился Йорд, протягивая Шасти руки, обвитые верёвкой. — Только развяжите.

Верёвка на его запястьях на дёрганье руками отреагировала плохо. Она вдруг зашипела и подняла… змеиную голову.

— Ух ты! — обрадовался Багай.

А Симар икнул и рухнул на землю без чувств.

Шасти кинулась сначала к Симару, потом к Йорду — раздражённая верёвка и вправду могла его тяпнуть.

— Она ядовитая? — спросил я.

— Ещё какая! — воскликнула девушка, быстро делая пассы над «змеёй».

Взбудораженная верёвка не сдавалась: шипела и извивалась на запястьях наставника. Пацаны восхищённо ойкали.

Наконец Шасти успокоила «змею» заклинанием. Смотала её с рук Йорда. Потом стала брызгать на Симара водой, и он открыл глаза.

Йорд выдохнул с облегчением. Стал примериваться к котлу. Он словно забыл, что все мы тут — «проклятые дикари».

Котёл был здоровенный, и Шасти приспособила его для мытья. Но раз надо — пусть тащат. Я возражать не стал.

Воинов много, пацанов ещё к вечеру можно вернуть, чтобы поели как следует.

Руки у Йорда дрожали — видно таковы были последствия связывания. И он никак не мог ухватить котёл.

— Помоги-ка ему! — приказал Айнур, когда Симар поднялся на ноги.

Это надо было видеть, как огромный воин, бочком обошёл Шасти, подхватил котёл, как пушинку, оттолкнул Йорда с дороги и кинулся прочь, едва не свалив юрту.

— Ой, силён! — рассмеялась Шасти.

— Люди боятся колдунов, — вздохнул Айнур.

— А ты?

— Я — из рода дракона. Кого ж мне бояться? Отца своего, что ли? — усмехнулся воин.

— А ты сам — разве совсем ничего не умеешь? — удивилась Шасти.

— Я неспособный, — развёл руками Айнур. — В детстве учили чему-то — да всё без толку. А ты, заяц?

Он повернулся ко мне, и я задумался.

— Кое-что Кай умеет, — сказала Шасти. — Я видела, как он бился с демоном. Но знания словно уснули в нём. Видно, тяжёлые раны истощили силу, и тело позабыло учёбу, если она и была. Кай — совсем не помнит себя.

— Да, он говорил это, — кивнул Айнур и объявил в приказном порядке: — Думай, о чём будешь говорить вечером, заяц! Вспомни всё, что совершил после боя, раз не помнишь того, что случилось с тобой до него. Я отправляюсь отдыхать. Разговор будет сложный, но я вижу, что ты — не такой бестолковый, как я решил поначалу.

— А с Йордом — что будем делать? Для моего плана он нужен.

Айнур нахмурился: у входа уже звякали тяжёлым мешком те, кто выполнил приказ.

— Наставника твоего не трону пока, если свяжешь покрепче, — решил он. — Но если сбежит — пеняет пусть на себя.