Кайкен

В этот миг он напоминал спортивного судью, который так и не заметил, что матч уже закончился.

— Может быть, вам есть что сообщить нам? Что-нибудь важное, способное помочь?

— Я советую вам обратиться в полицию. В настоящую. В смысле, в нашу.

— Если я это сделаю, вы согласитесь дать свидетельские показания? — У Оливье непроизвольно дернулась щека.

— Вы знаете мой ответ.

— Ну а вы знаете мой.

— В Нагасаки. Я еду с тобой.

— Вот еще. Это личное дело.

Часы показывали 22:20. Они шли быстрым шагом, почти бежали, озираясь в поисках такси. Дождь усилился. Потоки воды низвергались на узкие улочки, образуя под ногами ручьи и целые реки. Лужи, ловя отражение фонариков, прикрепленных к дверям домов, отсвечивали красным.

— Наоко — моя сестра. Это дело касается и меня.

— Нет. Об этом не может быть и речи.

Полицейский остановился и повернулся к шурину. Ливень не принес даже намека на прохладу, напротив, под порывами ветра теплые капли летели во все стороны и облепляли лицо, мешая дышать.

— Вся эта поездка — глупость, — тоном ниже добавил он. — А у нас во Франции глупости принято делать в одиночку.

Он не был уверен, что Сигэру его расслышал, — шум дождя заглушал голос. Но он надеялся, что тот понял главное: его желание разобраться во всем самому, а если надо, пожертвовать своей жизнью ради спасения другого человека. Японец не мог его не понять.

Пассан ускорил шаги. Сигэру открыл зонт и устремился за ним. Ни одного такси в поле зрения. Наконец до Оливье дошло: он понятия не имеет, куда идти. Он остановился на берегу речушки, через которую был перекинут горбатый мостик. Плакучие ивы склонялись к самой воде, словно изучали собственное дрожащее под дождем отражение. «Японщина», — презрительно назвала бы эту картинку Наоко.

Нагнав его, Сигэру устремился в лабиринт тесных улочек, ведомый незримой нитью Ариадны. Пассан бросился за ним. 22:40. До рейса оставался ровно час. Дорога до аэропорта Ханэда займет минут тридцать, он еще успевал на самолет — при условии, что удастся прямо сейчас поймать машину.

Сигэру ждал его возле открытой дверцы ярко-зеленого такси. Пассан тяжело плюхнулся на сиденье. От холода — в машине работал кондиционер — ему показалось, что вымокшая одежда мгновенно покрылась ледяной коркой. Внутри салона царила безупречная чистота, витал аромат эвкалипта, а спинки сидений были прикрыты вышитыми салфетками. Пассан сам себе показался бегемотом, без приглашения ввалившимся в изысканную буржуазную гостиную.

Шофер рванул с места, — очевидно, Сигэру объяснил ему, что пассажир опаздывает на самолет. Пассан оглянулся на тающий за пеленой дождя квартал, который они покидали. Остроконечные коричневые кровли, облака пара, мигание фонариков… Вдруг на перекрестке вспыхнули надписи «Макдоналдс» и «Старбакс».