Кайкен

Еще не хватало, чтобы парни разглядывали мою жену в чем мать родила.

— Нет. Поставь двоих ребят около школы. И организуй слежку за Наоко. Нам понадобится подкрепление.

— Чего-то я не врубаюсь. Выходит, дело не закрыто?

— Я не собираюсь рисковать. Так могу я на тебя рассчитывать?

Панк подошел к кровати и с силой сжал ему плечо.

За ветровым стеклом разбегались дороги. Шоссе, развязки, подвесные мосты… Весь этот абсолютно безлюдный пейзаж производил странное впечатление бесполезности, доходящей до абсурда. Дороги, которые никуда не ведут и никому не нужны. Медленно поднимавшееся солнце напоминало диск из нечищеной меди; редкие облака в его лучах приобретали оттенок темного табака. Вдалеке виднелись скопления одноэтажных домишек, расплывчатые пятна жилых микрорайонов и лес башен, похожих в красноватых рассветных лучах на объятые пламенем стволы.

В Японии дороги и магистрали всегда проходят через лес. Они пронзают зеленые массивы, чужеродным телом вклиниваясь в природу. А здесь всякая растительная жизнь давным-давно умерла. Редкие деревца, клочок газона, общипанные кусты кажутся неуместными и только усиливают ощущение мертвечины.

Наоко ругала себя за резкость. Это еще мягко сказано. Самое главное, ее агрессия была совершенно неоправданной. Отец ее детей едва не погиб, а она накинулась на него, как на мальчишку, пойманного на вранье. У французов есть поговорка: «Не стреляй в машину „скорой помощи“». А она ее не просто расстреляла. Она ее динамитом взорвала.

Перед глазами снова всплыло лицо Пассана — почерневшее, опухшее. Голова в бинтах. На самом деле ее переполняла печаль и ощущение собственной беспомощности. Но лучшая защита — это нападение.

— Он сказал, что его собираются вызвать на ковер, — вдруг обратилась она к Фифи. — Это правда?

— Формальности. Не бери в голову. Все путем.

Она затолкала назад рвущиеся из груди рыдания. Вот так всегда. Они ее успокаивают, оберегают от волнений, будто маленькую девочку. Несут всякую ахинею.

— Вы уверены, что в дом вломился именно этот тип?

Фифи умел лгать не лучше Пассана. Они не верят, что опасность миновала. Не могут утверждать, что мужчина, совершивший нынче ночью акт самосожжения, был именно тем злоумышленником, что проник к ним в дом. Но, не желая разделить с ней свои тревоги, предпочитают вешать ей лапшу на уши.

— Следовательно, все наши проблемы в прошлом? — настойчиво допытывалась она.

Панк с легкостью отбил удар.

— Все зависит от того, что ты называешь проблемами, — хохотнув, ответил он.

— Обезьяну в холодильнике. Вампира, сосущего кровь из моих детей.

— С этим покончено. Все зарыто и забыто. Вместе с Гийаром.

Что толку упорствовать?

— Почему он скрывал от меня все это? Как он мог?

— Все, что он делал, он делал ради тебя.