Кайа. История про одолженную жизнь (том Пятый, часть Первая) (СИ)

— В России! — ответил он зло, а затем сплюнув на пол, добавил. — Пока еще…

Он слегка подпрыгнул, освобождаясь от куртки.

— Да, Ведьма, это в Польше, город Дембно. — Ришард вновь схватил руку Кайи, но в этот раз не причиняя ей боли, когда она собралась было помочь ему снять термобелье. — Остановись! Не нужно! Там…там все…неприятно…

Юноша покраснел вновь.

Чего там может быть такого неприятного? — подумала она.

Кайа замерла на несколько секунд, и по выражению ее лица было видно, что она о чем-то размышляет. А затем, она подняла взгляд на юношу и продемонстрировала ему кисть левой руки.

— Что случилось с твоим пальцем? — Ришард только сейчас заметил, что у Ведьмы недостает половины мизинца.

— Отстрелили… — пожав плечами, ответила она.

Юношу изрядно удивило то, каким спокойным тоном это было произнесено.

—…мой родной отец хотел совершить «убийство чести» и подослал ко мне убийц.

У Ришарда от гнева раздулись ноздри, и он явно собирался высказать все, что думает по поводу ее почившего папаши, однако…

— Я рассказала это вам не затем, чтобы пожаловаться на превратности судьбы. Я хочу сказать, что не стану смеяться над тем, что увижу. И мне не будет противно.

Юноша посмотрел ей в глаза и, не найдя в ее взгляде неискренности, быстрым движением снял с себя нательное белье.

Охренеть можно. — подумала Кайа, разглядывая «расписной» торс юноши.

— И как, не противно? — поинтересовался тот.

Кайа отрицательно помотала головой.

Она даже потратила немало из оставшихся сил ради того, чтобы обойти его кругом, рассматривая.

Все тело юноши покрывали шрамы, но не от ножа или чего-то подобного, а словно бы от хлыста. Шрамы были как совсем свежие, так и уже давнишние, зарубцевавшиеся.

— Это ты сам себе сделал? — спросила она, вновь встав перед ним.

— Это называется умерщвление плоти. — ответил Ришард, замолкнув на мгновение, после чего продолжил. — И нет, не сам, мне помогают…

— Но зачем? — поинтересовалась Кайа, проведя рукой по покрытой жуткими шрамами груди Ришарда.

Юноша оказался поистине выдающегося телосложения. И хотя он не шибко длинный, чуть длиннее самой Кайи, но ей показалось, что состоит он исключительно из жил и мышц. Выдающийся атлет.

И это плохо… — отметила она, — ибо еще сильнее снижает и без того невысокие шансы на успех.

— Подобное учит меня смирению и, вместе с молитвой, помогает искупить грехи. Свои собственные и своей матери. — ответил юноша.

— Твоей матери? — спросила Кайа.

— Она была… — он замолк, закусив губу, и было видно, что ему очень не хочется об этом говорить, но… — Об этом мерзко говорить, но она была падшей женщиной, блудницей.

— Ясно. — односложно ответила Кайа, продолжив. — Но ты так и не ответил: «зачем?».