Кайа. История про одолженную жизнь (том Пятый, часть Первая) (СИ)

А «серая мышка», услышав слова, сказанные в ее адрес любимым супругом, да еще и в моем присутствии…

Лара, усевшись на стул и закрыв лицо руками, рыдала.

Александр свою жену не любит — это факт, однако она дочь уважаемой Семьи, состоящей с Блумфельдтами в союзе, а потому в отношении своей нелюбимой супруги он обязан и блюдет Noblesse oblige.

Вполне допускаю, что за все время их брака, она ни разу не услышала от него грубого слова, а тут…

Эмоции этой влюбленной до безумия истерички и психопатки самые настоящие, не наигранные. Ей в прямом смысле до слез обидно!

И я бы ее даже пожалел, наверное, если бы не видел того, что видел…

— Барышня, а не мог ли я уже где-то видеть вас раньше? — открыв глаза и не обращая более внимания на Лару, поинтересовался у меня Александр.

— Я посещала ваш дом во время Рождественского приема. И вы, Александр, после танцев пригласили меня на приватный разговор в свое «место для уединений», где и…

Я взял паузу и перевел взгляд на Милу.

Тетушка приподняла бровь, и выражение ее лица просто кричало о: «Только не начинай! Сейчас не время и не место!».

Она не знает! Матушка, очевидно, не посвятила ее в результаты моего осмотра врачом той ночью! И тетка явно решила, будто бы я сейчас начну обвинять в произошедшем и ее саму!

— И…? — прервал паузу Александр.

Не хотелось бы, конечно, расшевелить его память, чтобы, когда и если он вспомнит о коробочке с микросхемами и обнаружит ее пропажу, не сложил бы «2 и 2» и не начал бы задавать мне скучные вопросы.

Однако, раз уж память Александра сегодня очевидно не представляет для меня опасности, то сейчас важнее сделать все, чтобы эта Семейка от меня уже никоим образом не отбоярилась!

— И… — я перевел взгляд на потенциального любовника. — Изнасиловали.

Тетка, на которую я мельком глянул, прикрыла ладошкой глаза.

— Я? — переспросил Александр, чье отечное лицо выражало сейчас крайнюю степень изумления и, как мне кажется, он на несколько мгновений даже позабыл о терзающей его головной боли. — Но как…? Не помню ни черта, извини…

Я остановил его, подняв руку.

— Извинить…? — я шмыгнул носом, а по моим щекам побежали ручейки слез. — За все это…?

После чего очень подробно и во всех мельчайших деталях поведал присутствующим о произошедшем. Разумеется, и о не произошедшем тоже, ибо с фантазией у меня все очень даже неплохо.

— Хватит! — прервал меня старик Блумфельдт.

Александр же прикрыл глаза свободным от иглы предплечьем и едва слышно извинился вновь.

— Конечно же, я вас извиняю! — на моем мокром от слез лице появилась издевательская ухмылка, а затем я зашептал, но так, чтобы было слышно всем присутствующим.