Кайа. История про одолженную жизнь (том Четвертый, часть Вторая)

Если тебя поменять местами с моей сестрой, да и вообще с любой другой знакомой мне барышней твоих лет, то я бы не обратил на подобную тебя ни малейшего внимания. Ты другая, Кайа, совершенно другая, поверь мне. Ты…

Он замолк и сделал глубокий вдох.

— А кто только что хотел просто взять и уйти от этой «той самой»? — слегка поддел я, и губы мои против воли растянулись в улыбке до ушей.

Консультант предпочел промолчать, а у меня появилось стойкое ощущение, что нашу беседу пора заканчивать, пока «как бы чего не вышло». Я взял его руку.

— …однако, когда туман неопределённости рассеется, и, если на тот момент я все еще останусь в твоем сердце, спроси меня еще раз. Обещаю, что отвечу. Хотя…для каждого из нас у Вселенной имеется множество самых разных путей, и вполне может статься так, что за прошедшее время сегодняшние чувства уже потеряют актуальность. Наваждение мной исчезнет без следа, и ты пойдешь по жизни одним путем, а я совсем другим…

Договорить я не сумел…

Заметив его намерения, я вскинул было руку, чтобы указательным пальцем прикрыть губы, но на полпути остановил, сжав кулачок и не став противиться поцелую.

Ловелас он отменный…

Это наш с Кайей компромисс, она прощает мне Ию, а я ей Консультанта. Такую вот двойственную натуру мы с ней образуем.

В женской ипостаси ощущения от поцелуя куда ярче…

Не знаю, сколько времени провела Кайа в его объятиях, но…

По выражению лица матушки было не разобрать, то ли она забавляется, то ли в гневе…

— Это я виновата, мам, что задержала господина Горчакова и отвлекла его от важных дел… — я утер губы тыльной стороной ладони и встал на ноги, а вместе со мной, с дивана поднялся и Консультант.

— Да уж, вижу, спешил он изо всех сил! — продолжила ехидничать матушка, однако ее взгляд…нет, вряд ли она так уж довольна представшей перед ее взором картиной.

— Я провожу твоего гостя, мам. — заявил я и двинулся на выход из гостиной, Консультант пошел следом, а матушка лишь покачала головой, и, возможно, что-то просигналила ему жестами, но этого я уже не увидел.

Меня потрясывало от чрезвычайно сильного и приятного возбуждения.

— Дим… — сказал я, коснувшись руки Консультанта, когда мы сошли с крыльца особняка.

— Извиняться я не стану. — остановившись, процитировал меня этот явно повеселевший типчик.

— Кто бы сомневался… — я слегка скривился, вспомнив о том, что едва губы Консультанта коснулись Кайиных, как нахлынули воспоминания о том отвратном поцелуе с Блумфельтдом и меня просто каким-то чудом не вывернуло наизнанку, и это не фигура речи, я и в самом деле испытал жесточайший рвотный позыв, затем, правда, все быстро успокоилось и верх взяли девичьи гормоны. — Это самое тупое, что ты мог бы сейчас сделать.