Кайа. История про одолженную жизнь. Том 4. Часть 1

Знаю и не желаю для нее подобной судьбы! Категорически!

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Сердцебиение начало успокаиваться, а руки переставали дрожать.

Победить собственные многолетние страхи — самое сложное для любого человека, и я уже начал побеждать. Есть чем гордиться, пожалуй.

Стоило мне сделать выбор, как весь внутренний ужас и оцепенение моментально отпустили меня, а разум, опираясь на весь пережитый опыт, начал спокойно просчитывать варианты дальнейшего развития событий.

Я поглядел на адвоката, который до сих пор был занят перепиской.

Вряд ли подобную мою радость сумеет понять человек иной судьбы, но…

Мне сейчас натурально захотелось пуститься в пляс.

Теперь, когда Кайа — это Кайа, а не просто некое продолжение Димы из Зазеркалья, я смогу практически все! За моей спиной стоит одно из могущественнейших Семейств государства, а приемная матушка, чьей воле подвластны поистине немыслимые силы (и за которой стоит сам Государь!), очень вероятно, что передумала избавляться и Кайи и избрала для меня иную роль в своей игре, гораздо более позитивную и дающую мне в будущем немало возможностей, но это еще, конечно, требует проверки.

— …но я не Дмитрий Николаевич, меня зовут Кайей Игоревной. — вслух закончил свою мысль я, стирая с щек остатки слез и глядя на свою, ставшую влажной, перчатку из тончайшей кожи.

— Да неужели? — выразил всеобщую мысль Председатель. — Барышня, если вам необходимо немного успокоиться и перевести дух, мы можем сделать перерыв на несколько минут. Вы, похоже, чересчур перенервничали, что неудивительно в подобной-то ситуации.

— Нет, спасибо большое, но со мной теперь все хорошо. Теперь и навсегда. Знаете, мадам… — я обратился к Вениаминовой, которая сейчас, судя по выражению на ее физиономии, разрывалась между тем, чтобы додавить Председателя, дабы он гарантированно отправил бы меня на нары, по крайней мере, до суда, и желанием немедленно помчаться к дочери в больницу, — мне очень жаль, что закон не дозволяет женщинам участвовать в дуэлях, иначе за ваши гнусные слова, недостойные дворянки, сказанные в адрес родившей меня женщины, я бы вызвала вас к барьеру. И пристрелила бы как собаку, будьте уверены.

И прежде чем та смогла мне что-либо ответить, я продолжил говорить, улыбаясь женщине своей самой искренней улыбкой, отрепетированной бессчетное количество раз.

— Ваше желание отомстить хоть кому-то из моей Семьи мне понятно. Будь я на вашем месте, то желала бы того же самого. И раз уж ваши руки могут дотянуться лишь до меня, то… Но, знаете, вы сейчас не о том переживаете, мадам, не о том. Угрожая мне всеми мыслимыми и немыслимыми карами, вы почему-то забыли о том, что ваша родная дочь, если она все еще жива, подключена к аппаратам, поддерживающим в ней остаток жизни.