Кайа. История про одолженную жизнь. Том 4. Часть 1

Не слишком уверенной походкой он подошел к ВЭМ и, подняв ее с пола, закрыл, а затем, отсоединив коммуникационный шнур, аккуратно положил устройство на кровать, после чего с силой отшвырнул шнур подальше.

Все страньше и страньше, как говаривала Алиса…

Для чего Александру разводить подобную конспирацию? В этом доме ничего такого, о чем бы не узнал его папаша он творить не может. И я уверен, Александр об этом прекрасно осведомлен. Какие-то рабочие секреты? Тоже вряд ли, ибо Александр просто богатый бездельник.

— Майа! — голос вновь усевшегося в свое кресло Блумфельтда, вернул меня в реальность.

— Кайа, Александр Генрихович, меня зовут Кайа… — негромким шепотом поправил его я.

— Это неважно. — ответил он. — Подойди ко мне! И прекрати называть меня по имени-отчеству, а то я начинаю ощущать себя глубоким старцем.

Этому Блумфельтду явно не понравился самоуверенный вид Кайи, а значит…

Скинув с ноги последнюю туфлю и застенчиво глядя в пол, я неспешно направился к Александру.

— Подойди ближе! — велел мне он, когда я остановился недалеко от кресла.

И я сделал еще один шаг.

— Почему моя любовница не слушается меня?! — с надрывными нотками в голосе поинтересовался он, взмахнув рукой. — Я, помнится, велел тебе снять платье!

Его жизнь завершилась, но как проживешь свою жизнь ты? Неужто желаешь, как и он, быть бессловесной фигуркой на чужой доске, участвуя в чужой игровой партии или же…?

Ты в очередной раз стоишь на распутье, Кайа, так что делай свой выбор! Или ты и дальше будешь хныкать здесь от жалости к самому себе или же…

— Прошу прощения… — ответил я, не поднимая взора. — Я просто стесняюсь.

И как же ты сейчас поступишь, Кайа…? Не ты ли хвастался, что сможешь стать чуть ли не совершенным психологическим оружием против мужчин? Не настало ли время проверить данное утверждение на практике?

Не произнося ни слова, я быстро, но не спеша произвел необходимые манипуляции и мое платье скользнуло по депилированному сегодня телу на пол.

Моя Кайа осталась, не считая перчаток и чулок, в одном лишь в бюстгальтере. Я собрался было снять и его, когда…

— Подожди! Я хочу сам… — заявил Блумфельтд, поднимаясь из кресла.

— Конечно. — соорудив на лице скромную улыбку, ответил я.

— Вот так, чудесно… — сказал он, когда, расстегнув и сняв с меня этот элемент нижнего белья, отступил на шаг. — Филатова, честно сказать, ты шикарная барышня…

Александр не спеша обошел вокруг меня, внимательно рассматривая мое тело.

— Увлекаешься атлетикой? — поинтересовался он.

— Немного. — согласился я.

— Это хорошо, это хорошо… Высокая и стройная барышня — это мне очень нравится! А будь ты еще и чуточку пораспущеннее — это было бы вообще чудно. — заявил он.