Кафедра

Ну а во-вторых, это не простые собутыльники, а опытные следователи. С ними и трезвым приходится быть настороже, а уж под градусом, тем более. Так что мне их напитки поперёк горла встанут, и удовольствия не получу.

Бесчувственные тела студентов разнесли по купе примерно за двадцать часов до приезда домой. Оба парня просто «в дрова». Для очистки совести заглянул к девчонкам. Лида и Ксюха не лучше. Расхристанные, но в трусах. Значит, господа тайные офицеры вели себя благородно и не воспользовались невменяемым состоянием мамзелечек.

— Родя-я-я… неожиданно открыв глаза, протянула ко мне руки Ксения. — Любви хочу… Ик… Целоваться."

"На большее её не хватило. После этих слов Сурина снова вырубилась и совсем не по-девичьи захрапела. Ну а я проследовал в эпицентр этих бед, к господам следователям. Мужчины хоть и были хмельными, но назвать их сильно пьяными сложно. Сидят разговаривают за стаканами крепкого чая.

— Ну и зачем нужно было так ушатывать моих сокурсников? — поинтересовался я. — В купе от перегара не продохнуть. Это ж сколько вы в них влили?

— Сколько влезло, столько и влили, — спокойно отреагировал Иванов. — После Бакли и тюремных нар они в дороге только и будут думать о случившемся да страдать душевно. Тут и до нервных срывов недалеко. А так, кроме похмелья, их первое время ничего мучить не будет.

— Верно, — кивнул Кудрявый. — Мы тоже, несмотря на запрет, частенько молодняк после первого серьёзного боя накачиваем. Некоторым надо.

— Алкотерапия типа?

— Да, Родион, — усмехнулся Иван Иванович. — Странно, что ты к нам не присоединился. Только с есаулом ради вежливости граммулечку махнул и на этом остановился. Да и сейчас сразу видно, не переживаешь о гибели товарищей.

— Мне их жаль, конечно. Но мы не были близкими друзьями.

— А то, что со смертью чудом разминулся? Разве это не повод для…

— Для чего? — перебил я. — Для уныния? Раз живой, то не грустить, а радоваться этому надо. Вот я и радуюсь… Тихо.

После этих слов покинул купе, не дожидаясь продолжения психологического допроса, который попытался устроить тайный следователь. Ну его к бесам!

На столичный перрон ступил злой и невыспавшийся. После бурных возлияний студентов начало «чистить». Пришлось всё оставшееся в пути время ухаживать за ними. Потом буро-зелёные мальчики и девочки лежали пластом, стонали и просили пить. Ещё и штормило всех так, что без посторонней помощи даже до туалета дойти не могли. Ну а следователи и Кудрявый делали вид, что совсем ни при чём, взвалив на меня все функции медбрата.

Так что, очутившись в Петербурге, я хмуро раскланялся со всеми и направился домой, в Глухой переулок. Район Семенцов встретил меня неласково. Два раза пытались ограбить какие-то тёмные личности. Зря они так.