Кафедра

Мог бы бывший Родион Булатов победить? Судя по шикарно начерченной пентаграмме, знаний у него для этого хватало. Дара тоже, раз смог запомнить столь сложный рисунок и активировать его. Но паренёк, несмотря на всю свою одарённость и крепкое тело, был патологическим трусом. Из-за трусости и решился вызвать демона Силы, отчего-то посчитав, что тот сопротивляться не будет.

Дело в том, что скоро Родион должен был отправиться на свою первую полевую практику вместе со всем вторым курсом. Булатов так этого боялся, что решил заручиться поддержкой этой самой потусторонней силы. А она возьми и сожри его личность. Хорошо, что хоть тело целое: теперь мне есть в ком жить. Заодно имею почти полную память незадачливого труса, так что адаптация к новому миру не должна вызвать сильных проблем.

А вот бес Силы — это проблема. Несмотря на то, что пентаграмма больше не активна, Сущность имеет в нашем мире якорь. Которым теперь стал я. Не сейчас, но бес Силы обязательно проявится. Правда, его ждёт сюрприз, но и мне подобное совсем не в радость.

Потратил пятнадцать минут, чтобы смыть пентаграмму. Так. На всякий случай. Не люблю в жизни некоторые вещи: например, спать с гранатой под подушкой и находиться рядом со старыми схемами Вызова. Всегда есть опасность их случайного срабатывания. Причём в самый неподходящий момент.

Теперь можно немного передохнуть и осознать происходящее. Значит, теперь я — Родион Булатов. Второкурсник Имперской Российской Академии. Факультет Потусторонних Сил, кафедра лингвистики… Один мальчик среди лингвистов! В основном парни идут на боевую кафедру или, крайний случай, на историко-прикладную. Тем тоже приходится не только раскопки вести, но и с Сущностями бодаться. Ну а лингвистика — это тихая кабинетная работа. В «демонские филологи» охотно идут лишь девушки. Да и то только те, у кого дар слабенький. Ещё вот Родя затесался…

Всему виной его неуёмная мамаша, которая мало того, что мужа загнала под каблук, так ещё и чадушко своё единственное изнежила. С детства каждая царапинка на мальчике воспринималась Натальей Андреевной чуть ли не как смертельная рана. В школу пацан не ходил, сидя на домашнем обучении. Ибо в школу нельзя! Там один сброд и хулиганы! Могут толкнуть, обозвать или — о боже! — ударить такого замечательного Родю!

Даже спорт, который, по мнению мамы, обязателен для крепкого здоровья, был особенным. В спортзале имения Родиона не оставляли одного ни на секунду. И всегда зоркая Наталья Андреевна держала при себе чемодан со всякими лекарствами, бинтами и мазями. В результате и вырос не нормальный парень, а нечто, боящееся всего на свете. К тому же не умеющее контактировать с людьми.

К несчастью, «жизнь в пробирке» закончилась в один момент.