Кафедра

А вот девочки у нас в группе красивые!

— Чего⁈

— Всё! — прервал наш напряжённый разговор профессор. — Выходим!

К аномалии, как мы и договаривались со Знаменским, пошли вчерашней длинной дорогой. Сделали пятнадцатиминутный привал в комнате с пирамидкой. Вместе с профессором и аспирантом я внимательно исследовал пентаграммы, сравнивая их с книжными.

— Та же ерунда, что и на входе, — встревоженно сказал Михаил Владимирович.

Я с ним был полностью согласен. Основы схем остались прежними, но в них появились небольшие дополнения. Но окончательно настроение испортилось, когда группа добралась до аномалии. Вместо двух мест с постоянно меняющимися символами, теперь лишь одно вспыхивало новыми пентаграммами."

"— Что за чёрт? — растерянно проговорил профессор. — Ничего не понимаю. Видимо, скоро совсем погаснут. Хватило бы хоть этого до окончания нашей практики, а то весь её план переписывать на ходу придётся. Ученики! Времени, оказывается, у нас совсем нет, поэтому без разговоров начинаем делать эскизы!

Все послушно достали блокноты. Лишь я один замер, пытаясь поймать в голове ускользающую важную мысль. Что мне вчера напомнили быстро меняющиеся пентаграммы? Что-то очень простое. С чем часто сталкивался. Что-то… Нет! Словно замок висит на моей памяти! Никак не ухватить образ!

Замок… Точно! Это было похоже на замок с крутящимися цифрами! Будто бы кто-то подбирает на нём правильный код для открытия! Изначально было три места со светящимися схемами. Два уже потухли, остановившись на правильной «цифре». Осталась лишь одна неизвестная пентаграмма…

— Профф! — подскочил я к Знаменскому. — Отойдём на минутку.

Тот, кажется, даже не удивился, что я невежливо оттащил его подальше от студентов. Но как только Михаил Владимирович услышал мою версию, то сразу нахмурился и заявил.

— Родион! Я понимаю, к чему ты клонишь, но это полная ересь. Для прорыва Границы нужно не три жалких пентаграммки, а шестьсот шестьдесят шесть. Ни больше, ни меньше! И если ты, как недавно хвастался, имеешь шикарную память, то должен был запомнить, что в подземном городе их всего шестьсот шестьдесят три. Так что говорить о том, что тут может в скором времени исчезнуть Граница, не приходится. Бакла — это неудавшаяся попытка Преисподней. Очень давно неудавшаяся. Уверен, что даже сами демоны не помнят о ней.

— И в своих подсчётах уверены?

— Абсолютно!

— И эти из аномалии тоже были учтены? Их, кстати, три. Ровно столько и не хватает до последней шестёрки. Вернее, уже не хватает одной.

— Конечно, мы… — начал было Знаменский, но вдруг резко осёкся и побледнел.