Кадры решают всё

– Дракон, – любезно пояснил Биэль, а Харви насмешливо фыркнул, – стихи сочиняет — закачаешься! Всё больше про любовь, про принцесс и страдания. Очень трогательно! Так что там с третьей попыткой?

– Альвов с такими именами не бывает, – негромко подсказал демону представитель альвского посольства, видимо, из соображений коллегиальности, – не тратьте последнюю попытку.

– Итак, – стал рассуждать вслух Аш-Триэр, – это не человек, не демон, не гном и не альв. Орков и драконов отметаем по умолчанию — из них секретари, как из меня балерина. Следовательно, – тут посол оглядел плотно окружившую его толпу академиков, придворных и прочих пробравшихся на мероприятие. – Это какое-то магическое животное. Я угадал?

Биэль уже собрался было ответить, но тут над залом поплыл уже хорошо знакомый обитателям Академии и королю бархатный мужской голос, напевно вещавший:

– Сотворённые великими силами не для Света и не для Тьмы, обладающие мрачной, но гордой и чистой душой, демоны — вечные странники между Добром и Злом, одинокие в своих путешествиях по вселенным духа, ибо только тот, кто познал саму Бесконечность, может стать её преданным слугой…

Повисла абсолютная тишина, а король подумал, что это выражение исключительного ошеломления на лице посла он не забудет никогда.

– Это из «Хроник Древней Силы» великого Аш-Ритэйля, – снисходительно пояснил голос присутствующим. – Любой более или менее образованный индивидуум должен иметь хотя бы смутное представление об этой жемчужине древнего эпоса демонов.

Судя по смущённым лицам, присутствующие индивидуумы этими знаниями обременены не были.

– Не могу с вами не согласиться, – потрясённо проговорил посол, пытаясь понять, откуда идёт голос. – Благодарю вас от всего народа демонов за столь редкое в наше время знание древних книг! Но… кто вы? И где?

– Я Хантер Макферс Кеннет Скотт О’Тул Миллер, – весомо проговорил голос, – секретарь ректора Теодора. О чём существует соответствующая запись под номером один дробь девятнадцать. Цифра «один» показывает, что я, именно я, был первым сотрудником Академии. Это предмет для законной гордости. Вы улавливаете мою мысль, господин посол?

– Да, разумеется, – ошарашенно ответил Аш-Триэр, – а почему девятнадцать?

– А почему не девятнадцать? – невозмутимо ответил голос.