Кадры решают всё

– А зачем он нам, и для чего он вам?

Ражди снисходительно улыбнулся и взглянул на Хасида, в котором мгновенно опознал коллегу: интересно, финансисты как-то по-особенному выглядят, что ли? Принц сдержал улыбку и пояснил:

– Теодор, банк — это ведь не только денежные вклады, понимаешь? Это банковские ячейки, это процентная лавка, это хранение ценных бумаг и артефактов. Но у меня вопрос: какой именно банк хотел бы открыть уважаемый ражди?

На лице парня промелькнула мечтательная улыбка, и он ответил:

– Разумеется, самый лучший! Как вам вариант получить на территории академии филиал банка «Гельвеций и партнёры»?

До этого момента Тео даже не предполагал, что глаза у человека могут приобретать такую идеально круглую форму, но Хасид смотрел на довольного ражди именно такими абсолютно круглыми глазами и только открывал и закрывал рот.

– А что это за банк? – скромно, слегка стыдясь своей необразованности в данном вопросе, спросил будущий ректор. – Простите меня, но я никогда данной темой не интересовался.

– Это самый легендарный банк за всю историю мира, – с благоговейным восторгом сказал Хасид и перевёл взгляд на ражди, – но он же не существует уже… лет двести…

– Как один из потомков основателя я вполне могу позволить себе возродить семейное дело, – ражди поправил воротник алой рубахи. – Ну что?

– Мы согласны, – воскликнул Хасид и тут же смущённо посмотрел на Тео, – прости, я не удержался! Решать, естественно, тебе, но имей в виду, что любой, я подчёркиваю, абсолютно любой банк любой страны будет счастлив сотрудничать с легендарным «Гельвецием». Вот только документы…

– Ах, это уже такие мелочи! – небрежно махнул рукой ражди, словно желая подчеркнуть, что это вообще не стоящая ни малейшего внимания ерунда. – Они спрятаны в тайнике в замке. Когда я понял, что нам не спастись и мне придётся совершенно нелепо погибнуть, то надёжно спрятал их.

– В замке? Значит, Зайка знает, где они, – пришёл к очевидному выводу Тео, – хорошо, с первым условием мы определились. Если у вас, уважаемый ражди, действительно есть права на возрождение семейного дела, то я не против. А в чём состоит второе условие?

– О, оно не столь значительно, – улыбнулся ражди, и его улыбка оказалась настолько заразительной, что Теодор не смог не ответить тем же, – я бы хотел, чтобы вы позволили мне держать здесь моего домашнего любимца.

– Не вижу препятствий, – пожал плечами Тео, – учитывая специфику нашего, как выражается Кеннет, «кадрового корпуса» – это уже совершенно не принципиально. Он с вами здесь, на этом кладбище?

Тео старался не вдумываться в то, насколько безумно звучат его слова: видимо, способность удивляться у него скоро совершенно атрофируется.