Кадры решают всё

– Но где?! – Тео как ни присматривался, не мог рассмотреть хранилища документов. Книжные шкафы, огромный стол и несколько удобных даже на вид кресел, в стороне ещё один стол, но уже овальный, и шесть мягких стульев. Свет, простор и ощущение покоя…

Принц переглянулся с Зайкой и, подойдя к своему столу, нажал на едва заметно выступающую панель. Тут же часть стены бесшумно отъехала в сторону, открыв вход в маленькую комнатку, все стены которой были заняты стеллажами, идеально подходящими для хранения чего-либо. Пока полки были пустыми, но решение действительно было идеальным: Тео пару раз по отцовским поручениям был у казначея и никогда не мог понять, почему бумаги там лежат повсюду.

– Здесь же будет архив до тех пор, пока документов не станет слишком много, а там мы с Зайкой что-нибудь придумаем, – отчитался невероятно довольный произведённым эффектом Хасид, а Зайка активно закивала, мол, придумаем, вообще не вопрос!

– А в центре что за стол? – Тео понимал, что принц справился со своей задачей на все сто процентов: сюда не стыдно будет пригласить хоть короля, хоть посла…

– Это переговорная зона, – пояснил Хасид, – зачем тесниться в каморке, если можно сделать всё то же самое, но в комфортных условиях?

– Тео, тебе тоже абсолютно необходима такая потайная комната, это же просто гениальное решение! – проплыл по комнате знакомый всем кроме принца глубокий голос. – И вообще, я полностью одобряю твой выбор главного финансиста академии.

– Кто это? – принц удивлённо огляделся и никого не увидел.

– Это мой секретарь, – вздохнул Тео, которого Кеннет измучил во время прогулки по территории и выбора мест будущего периметра. Своими нравоучениями он достал всех, и только присутствие Биэля и воспоминание о кулаке, в который он так бесславно попался, как-то ограничивало разошедшегося мыша. – Сейчас я вас познакомлю. Кеннет, спустись, будь так любезен.

Принц с невольно вздрогнул, когда откуда-то сверху на плечо к Тео в прямом смысле этого слова свалилась здоровенная летучая мышь.

– Я Хантер Макферс Кеннет Скотт О’Тул Миллер, – гордо представился мышь, с любопытством таращась на принца бусинками глаз.

– Очень приятно, – поклонился принц, – я Хасид Алоизий Бенджамин Феликс Лерой Максимилиан Эйленд, принц Бертринский.

В комнате повисла гробовая тишина, а потом Кеннет, откашлявшись, уважительно произнёс:

– Ну… тоже, кхм, неплохо… Я бы даже сказал, что очень… кхм… впечатляюще…

– Можно просто Хасид, – улыбнулся принц, и Кеннет радостно кивнул.

– Но в документах мы непременно будем писать полное имя! – мышь задумался и повернулся к Тео.