Кадры решают всё

– Но я второй принц, основной наследник — мой старший брат, – продолжал рассуждать вслух Хасид, не замечая взглядов, которыми обменялись король Ганелон и император Аш-Рибэйл, – меня не готовили к правлению всерьёз, так, как его.

– А если с твоим братом что-нибудь случится? – нахмурился король Ганелон. – И ты уверен, что король Георгий спокойно примет твоё решение, если вдруг ты выберешь академию?

– Отец может и покричать, конечно, но он меня любит и в итоге примет любое моё решение, – тепло улыбнулся Хасид, – а вот мама… Она будет бушевать, и я боюсь даже представить последствия.

– А если ты выберешь прежнюю жизнь, то есть останешься принцем, ты сможешь работать в академии? – дрогнувшим голосом спросил Тео, который уже практически не представлял ни работы, ни вообще жизни без спокойного, уравновешенного и удивительно — несмотря на мягкую внешность — надёжного друга.

– Нет, – Хасид низко опустил голову, и его округлые плечи поникли, – госпожа Тамьяна сказала, что или одно, или другое. И я, в общем-то, уже решил, просто сказать об этом вслух не решаюсь… Пока не произнесено, можно ещё и отыграть, отказаться, ведь правда же?

Теодор стиснул кулаки и заставил себя сдержаться, не начать уговаривать принца выбрать академию. Он прекрасно понимал, насколько это важное решение, и что принять его должен сам Хасид, без малейшего давления со стороны других.

– И что же ты решил? – нарушил тишину, разумеется, Морти, которому не терпелось услышать ответ. – Или ты подумаешь, а Тео пока сходит?

– Нет, я всё решил сразу, как только госпожа Тамьяна сказала мне о необходимости выбрать. Наверное, надо было выбирать головой, рассудком, но она сказала «выбирай сердцем», а оно у меня отдано академии. С первой минуты, как я здесь появился. Я выбрал академию…

Теодор, уже не скрываясь, выдохнул и рукавом вытер вспотевший лоб, чувствуя, что, оказывается, пока Хасид говорил, он почти не дышал. Молодой ректор очень боялся, что принц выберет то, для чего был рождён, и он, Тео, снова останется один на один с проблемами. Нет, конечно, у него будут и Харви, и Кеннет, и Биэль, наверняка добавится кто-то ещё… но будет ли среди них тот, кто будет понимать его с полуслова, как Хасид, — это вопрос. И не важно, что они знакомы всего ничего: он вполне может назвать молодого финансиста своим единственным близким другом.

– Как же я рад, – в голосе Тео было такое облегчение и такая радость, что Хасид смущённо улыбнулся, – и я не буду спрашивать, уверен ли ты в своём решении, так как понимаю, чувствую, что ты всё сделал правильно, да простит меня король Георгий!

– А я спрошу, – очень серьёзно сказал король Ганелон, – почему ты так решил, принц?

– Понимаете, ваше величество, – Хасид открыто посмотрел на короля, – здесь я живу, а не существую.