Кадры решают всё

– Или это творение было написано раньше?

– Леди Гортензия как раз приехала попросить у графа Генриха денег на издание романа, когда на замок напали, вот и осталась тут, – объяснил Бигли, – но текст романа уцелел, и его читают уже несколько столетий. И, между прочим, до сих пор не все прочитали, а некоторые по несколько раз перечитывают. К тому же леди Гортензия сейчас пишет продолжение.

– Тоже эротическое? – король явно был под впечатлением.

– Конечно, – кивнул Бигли, – называется «Смерть любви не помеха». Про любовь некроманта, – тут Тео напрягся, – и призрака. Очень душевно, я читал кусочек, и даже заплакал.

Теодор тряхнул головой, отгоняя видение дракона, рыдающего над написанным призраком эротическим романом.

– Мы ведь утвердим этот номер, правда? – король умоляюще посмотрел на Тео, и тот кивнул.

– Я могу идти? – спросил Бигли, глядя вниз, где его ждали Морти, рифмы и хвалебная речь.

– Что там дальше? – нетерпеливо поёрзал в своём кресле император Освэша.

– Песня о призрачном войске, исполнитель — Биэль, аккомпанемент маэстро Дарио.

– У меня по данному конкретному номеру только один вопрос, – задумчиво сказал Хасид, – а Биэль в курсе, что он участвует в этом… ммм… перформансе? Я, конечно, верю в благоразумие Биэля, а то, что Бигли шастал по кладбищу вместе с ним и он в курсе идеи как таковой, вселяет определённый оптимизм.

– А кто такой маэстро Дарио? – Тео посмотрел на монархов, но те, переглянувшись, синхронно пожали плечами. – Густав, ты не в теме?

Ражди задумчиво помолчал, но потом всё же отрицательно качнул головой и уже без просьб Тео свистнул Бигли.

Драконья голова вновь появилась в окне, и Бигли, не дав Густаву и рта раскрыть, спросил у Тео:

– Тебе не принципиально, какую поэтическую форму мы выберем для твоей хвалебной речи?

– А какие есть варианты? – осторожно осведомился Теодор.

– Баллада, ода, элегия и песня, – озвучил варианты дракоша и выжидающе уставился на ректора. – Я бы выбрал балладу, а Морти рекомендует песню.

– А что самое короткое? – ненавязчиво поинтересовался Теодор. – Вот его и возьмите, если уж без этой речи никак нельзя обойтись.

– Бигли, ещё отличная рифма «спёр», я даже текст придумал, – прокричал снизу Мортимер. – Вот послушай:

У позабытого кладбИща

Дремучий лес участок спёр,

Когда сюда, один из тыщи,

Явился ректор Теодор!

– Шедеврально, – с трудом удерживая на лице серьёзное выражение, оценил Густав, – но мы хотели спросить другое. Кто такой маэстро Дарио?

– А, – махнул лапой Бигли, – это из альвов, он тут лежал ещё до того, как кладбище появилось, он тут самый старый призрак. Он на гитаре играет, так красиво — не передать, я вчера слушал.