Качели Ангела

Они приехали быстро, осмотрели деда, сняли приступ, а потом, поставил снотворный укол, позвали бабушку на кухню и сказали, что дедушке осталось недолго.

После их отъезда бабушка с дядей ещё посидели, видя, что дед спокойно спит, бабуля прилегла на соседнюю кровать, минут на пятнадцать, ведь она не спала толком уже долгое время. Дядя был на кухне. Никто не слышал, как именно в эти пятнадцать минут дедушка тихо ушёл во сне. Когда бабуля подошла к кровати деда, спустя этот короткий промежуток времени, он уже не дышал.

Я живу в другом городе, в восьмидесяти км от бабушки и дедушки. Мы с мужем в тот же день приехали к бабушке, всё уже было организовано. Мой папа с дядей Володей обмыли дедушку сами, в морг его не повезли, одели в смёртное (как называют эту одежду наши старики) и когда мы приехали к девяти вечера, дедуля уже лежал в гробу. Весь вечер приходили соседи и родственники. Часам к одиннадцати ночи всё стихло и в квартире с дедулей остались мой муж, я и бабушка. Я упросила бабулю лечь и поспать. Она уже старенькая, ей понадобятся силы на завтра, когда будут похороны.

Муж тоже прилёг. На тот момент наши дети были маленькие и мы вечно недосыпали, поэтому он тоже сильно уставал. Ну а я, погасив свет, и оставив лишь свечу и лампадку, присела на табуретку у гроба и стала читать псалтирь. На душе была светлая грусть, то чувство, когда слёзы не тяжёлые, а утешающие, я знала, что дедуля прожил достойную жизнь и принял христианскую кончину, причастившись перед смертью. И так я то читала псалмы, то плакала тихо, и вдруг голова дедушки (он был покрыт покровом с лицом) повернулась в мою сторону. Как медик я понимаю, что после смерти мышцы могут сокращаться и по причине этого умерший может «шевелиться». Но я готова была зуб дать, что чувствую, как дедушка улыбается! И открой я покров, я увижу его улыбку. Естественно, делать этого я не стала, списав всё на свой бред из-за грусти по дедуле.

Однако, забегая вперёд, скажу, что позже голова вернулась в исходное положение, прямо, хотя никто из нас её не поворачивал. Часа через два, проснулся мой муж и велел мне ложиться и немного отдохнуть, зная что мне важен режим из-за болезни сердца. Я легла, а муж сел читать псалтирь. Отступая от темы хочу сказать, что в тот момент мои чувства к мужу обрели какую-то новую ступень, видя как он, ни разу не бравший до этого в руки молитвослова, спотыкаясь начал читать сложный славянский язык, и всё из любви ко мне и почтению к нашему любимому дедушке. Эти минуты стоили больше, чем горы цветов, миллионы нежных поцелуев и ухаживаний. Это была истинная любовь.

И так, сменяя друг друга, мы всю ночь провели у гроба дедушки. На следующий день состоялись похороны. И затем мы уехали домой.