Качели Ангела

При этих словах врача, Алёна почувствовала, как та ледяная вода из её кошмара смыкается над её головой и она не может дышать, лишь слышит биение собственного сердца в каждой клеточке своего тела. До этой минуты в ней жила слабая надежда на благополучный исход. Но сейчас она всё поняла лишь по одному выражению глаз врача. На ватных ногах она вышла в коридор вслед за заведующим и затем вошла в его кабинет, молча прикрыв белую дверь. Устало опустившись в кресло, и проведя рукой по припухшим, красным после ночного дежурства, глазам, врач предложил Алёне присесть. Оба молчали.

– Ночью ребёнку стало хуже, – вдруг резко, без подготовки, выдохнул заведующий. И после небольшой паузы добавил, – Мне очень жаль.

Нет, Алёна не закричала, не зарыдала, исступленно заламывая руки, и даже не устроила скандала, с криками: «Как вы могли? Это вы виноваты!». Она, молча, сидела на стуле, глядя за спину заведующего. Там, на стене, висели в деревянных рамках большие фотографии пухлощёких, розовых младенцев, с огромными глазами разных оттенков и длинными, кукольными ресницами. Они широко улыбались беззубыми ротиками, и сосали свои крохотные кулачки. Врач что-то объяснял ей про причины смерти ребёнка, но Алёна его не слышала. Она опустила взгляд на свои руки, лежавшие на коленях, и ей подумалось, что эти руки уже никогда не возьмут своего сыночка, не прижмут его к груди, не поправят завязки кружевного чепчика или выпавшую из ротика пустышку. Вот и всё. Её ребёнка больше нет.

Алёна вышла в коридор и медленно, словно в бреду, побрела в свою палату, но дойдя уже почти до двери, остановилась. Что ей там теперь, собственно, делать? Какое особое извращение помещать таких мам, как она, в одни палаты с мамочками, родивших нормальных доношенных детей без патологии и сейчас весело щебетавшими о своих милых чадах. Какой силой духа нужно обладать, чтобы наблюдать за тем, как они кормят грудью своих малюток, ласково заглядывая в их личики, и угадывая в них черты себя или же любимого мужчины. Как ей, Алёне, войти сейчас в этот рай, пахнущий молоком и теплом сопящих комочков?

Она решительно развернулась и пошла вдоль стены дальше по коридору, извивавшемуся множеством ответвлений и закоулков, в которых можно было с лёгкостью заблудиться. Вскоре Алёна обнаружила себя, стоящей в одном из таких «кармашков», это был тупик, заканчивающийся дверью с надписью «Служебное помещение», шириной метра полтора и столько же в длину, в одной из стен этого тупика находилось окно. Алёна оперлась ладонями о широкий подоконник, направив взгляд за стекло."

"Там, внизу, раскинулся перед ней больничный двор, к терминалу приёмного отделения подъезжали кареты скорой помощи, суетились люди.