Качели Ангела

– Что ж ты удумала, девка?! Что удумала?! Себя погубить! Душу дьяволу отдать! Ох ты ж моя, горемычная.

Бабушка прижимала девушку к себе и, качая, будто малое дитя, плакала, глядя на полынью.

– Аннушка, беги в деревню, людей зови! – крикнула она внучке.

Аннушка бросилась исполнять приказ бабушки. А в то же самое время ползком от полыньи передвигался к берегу Павел, волоча за собой маму Аннушки.

Бабушка побежала навстречу, кинулась растирать и тормошить дочь. А спустя несколько минут навстречу им бежали с деревни бабы и мужики.

Прошло два года. На дворе было лето. Мама развешивала во дворе выстиранное бельё. Из-за плетня окликнули:

– Маменька, я вам вишни принесла. Мы вот с Ванюшкой набрали.

Молодая женщина с мальчиком месяцев трёх на руках, протянула через плетень блюдо с ягодами.

– Настенька, доча, вот спасибо, милая! – откликнулась мама, – Проходи, дай я на Ванятку полюбуюсь.

Настя вошла в калитку, мама оставив бельё, взяла на руки младенца, и поцеловав в чистый лобик, улыбнулась:

– Гляди-ко, какой славный он у нас. А не зря мы тогда с тобой ныряли, а доча? Вон какого богатыря ты родила.

И обняв Настю, добавила:

– А жизнь, доченька, она длинная, всяко бывает. Только помни всегда, что на всё воля Божия есть. И на жизнь и на смерть.

Когда зажигаются окна

Алёна стояла у запотевшего окна, по которому медленно стекали крупные прозрачные капли, и смотрела невидящим взглядом вдаль. Она прислонилась к стеклу пылающим лбом и слёзы, подобно каплям на окне, медленно и тяжело закапали с её ресниц, смешиваясь с водой на стекле.

Там, за окном, уже второй день шёл серый холодный дождь, затяжной и унылый, обыкновенный, в общем-то, осенний дождь. И при других обстоятельствах Алёна была бы ему даже рада. Она любила дождливую погоду. В такие минуты так легко писались её необычные картины. Вдохновение рождалось в музыке дождя, стучащего по крыше, и кисть, словно по волшебству, казалось, сама выводила на холсте причудливые линии, которые складывались затем, в удивительной красоты, неземные пейзажи. «Когда светит солнце, – часто повторяла Алёна, – всё вокруг уже понятно и чётко очерчено, все границы решены за тебя, то ли дело дождливый пасмурный день, он словно серый холст, для безграничного простора фантазии, бери краски и раскрашивай его так, как видишь только ты». Но сейчас Алёна не в силах была ни творить, ни рассуждать, ни просто дышать.

Сегодня ночью она потеряла ребёнка. Какая нелепая и странная формулировка – потерять ребёнка.