Кабы я была царица...

Потом повернулась к застывшей в дверях Соне, улыбнулась ей ободряюще:

– Где тут у вас ванная, говорю? Мне бы умыться с дороги!

– Да-да, конечно… – вздрогнув, вышла из оцепенения Соня. – Вот сюда, пожалуйста! Только там кран с горячей водой барахлит, проворачивается все время. Надо его с силой внутрь все время жать, чтоб закручивался!

– Ничего, разберемся. Не беспокойтесь. Лучше чаю вскипятите, пожалуйста, пока я моюсь… До смерти чаю хочу!

Бросившись на кухню, Соня схватила старый медный чайник Анны Илларионовны, торопливо начала набирать воду из-под крана. Руки у нее дрожали – вот оно, как неловко получилось… Что теперь подумает о них с Томочкой эта родственница? Не успела, мол, душа тетушки толком на небо убраться, а они уж тут раскомандовались, квартиру ее оккупировали… Хотя она вроде пока никаких претензий и не предъявляет. Говорит, на два-три дня приехала…

– Ну что, Сонечка, чай готов? – пропел у нее за спиной Люсин приветливый голосок.

– Да. Почти кипит уже. Еще минуту, и все. Да вы садитесь…

Чай они пили молча. Взглядывали друг на друга настороженно, улыбались принужденно-вежливо. Соня отчаянно ежилась внутри – страсть как не любила она такие вот ситуации, когда надо молчать вот так, принужденно-вежливо. Люся же, наоборот, казалось, чувствовала себя абсолютно в своей тарелке – с удовольствием дула в кружку, прихлебывала кипяток не то чтобы шумно, а весело как-то, будто играючи. Так же с удовольствием откусывала она и от большого бутерброда с маслом, заботливо предложенного Соней. Потом, откинувшись на спинку стула, произнесла душевно:

– Ну что, спать укладываться будем? Устала я с дороги… Вы, Сонечка, завтра куда-нибудь уходите? Или дома целый день будете?

– А… Я да, я ухожу… Мне в университет надо…

– Тогда ключи мне оставьте, хорошо? Я только в магазин и обратно! Продуктов куплю каких-никаких, а то, смотрю, у вас кроме хлеба да масла и нет ничего!

– Ну почему? Макароны есть, яйца…

– Ну что вы, Сонечка… Какая ж это еда – макароны да яйца? Так оставите ключи?

– Да-да… Конечно, оставлю…

На самом деле особо ей в университетскую библиотеку и не надо было. Может, она, библиотека, и не работала вовсе по выходным. Просто от одной мысли, что придется провести с этой нечаянно нагрянувшей Люсей целый день, заранее становилось плохо. Что она тут будет с ней делать целый день? Смотреть виновато и чувствовать себя бессовестной захватчицей? Или общаться натужно? Нет уж, увольте. Не любила она такого общения. Как называла ее в такие моменты Вика – напряженка страдающая. А Томочка добавляла с горестным вздохом – нелюдимка…

* * *После Сонькиного звонка ее тут же будто отпустило – будто вырвалось со вздохом из груди что-то тяжелое, слезное, каменно-безысходное.