Кабы я была царица...

Холодная сладко-терпкая жидкость обожгла горло, тягуче растеклась по желудку – стало вдруг страшно весело, бесшабашно, будто открылся ей другой мир и позвал в себя, шаловливо и укоризненно грозя пальцем – видишь, мол, как со мной хорошо… А ты все сторонишься меня, ходишь вокруг да около. Давай дружить! Вот коктейль, вот люди кругом веселые, вот руки мужские тебя обнимают все настойчивее…

Холодный коктейль вытянулся через соломинку удивительно быстро. Боб весело округлил глаза, глядя на ее пустой стакан, потом выставил вперед большой палец – молодец, мол. Махнув пробегающей мимо девчонке-официантке в короткой клетчатой юбочке под «нас не догонят», проговорил ей что-то на ухо, и тут же перед Соней вырос второй стакан – запотевший, приятно-холодный, с трогательной лимонной долькой, прицепившейся к широкому ободку. Надув губы, Соня потянулась к соломинке, но та все ускользала от нее шаловливо, и обстоятельство это очень почему-то ее смешило, и Боба тоже смешило, и странное было ощущение легкости и веселья, и музыка уже не била по нервам, а пульсировала в них горячо и приятно. Другой мир старался вовсю, чтоб ей понравиться. Зря, зря она его боялась…

Она и сама не заметила, как стала целоваться. Кругом происходила какая-то жизнь – кто-то над самым ухом громко смеялся, кто-то что-то говорил, стараясь визгливо перекричать музыку, иногда она слышала и Светин голосок, обильно сдобренный матом – ей было все равно. Ей было ужасно хорошо сидеть и целоваться. И ощущать дрожащую мужскую руку меж своих колен, и чувствовать в себе нарастающее напряжение…

– Ну что, сваливаем отсюда? – горячо прошептал ей в ухо Боб.

– Сваливаем! – пьяненько и решительно тряхнула она головой.

– К тебе поедем?

– Поедем! – снова решительно мотнулась голова, отчего Соне стало ужасно смешно. Как, оказывается, в этом мире жить-то просто! Как хорошо! А она и не подозревала…

Уличная вечерняя тишина будто оглушила. Редкие капли дождя упали на лицо, и она размазала их по щекам, как набежавшие слезы. Подул ветер, прошел мимо сырой холодной и надменной тенью, будто усмехнувшись – ну-ну… Посмотрим, что дальше с тобой будет, матушка… Соня поежилась, обхватила себя руками, стала смотреть, как суетится у обочины тротуара Боб, голосуя мчащимся мимо машинам. Наконец одна из них остановилась, приняла их в свое нутро. Соня автоматически назвала адрес. Странно, но прежней радости отчего-то не было. Она снова провела по лицу руками, будто просыпаясь. Господи, что это было? А главное – что будет…

– Может, шампусика взять? – протянул к ней руку Боб, обнимая за плечи. – Ты как насчет шампусика? Любишь?

– Не знаю. Я не пью. Я никогда не пила раньше.

– Иди ты! – насмешливо отстранился он от нее.