Кабинет диковин

Теперь Брисбейн судился с городом за необоснованный арест. Газеты продолжали кричать о том, что Хирург все еще на свободе. Мэр проиграл выборы, а капитана Кастера разжаловали до рядового патрульного.

Газеты полнились статьями о неожиданном исчезновении Энтони Фэрхейвена, но все спекуляции на эту тему прекратились после того, как налоговая служба организовала рейд в его компанию. Все единодушно решили, что первопричиной исчезновения явились проблемы с уплатой налогов. Поговаривали о том, что Фэрхейвена видели на одном из Антильских островов потягивающим дайкири и читающим «Уолл-стрит джорнал».

Смитбек провел две недели к северу от Колд-Спринг в клинике Февершама, где его рану мастерски обработали и зашили. На полное исцеление ушло удивительно мало времени. Что касается Пендергаста, то тому пришлось перенести целый ряд операций полости живота и локтя. На восстановление агенту ФБР потребовалось несколько недель. Выйдя из клиники, Пендергаст исчез. Ни Нора, ни Смитбек не получали от него никаких вестей. Вплоть до этого таинственного приглашения.

– Не могу поверить, что мы снова туда направляемся, – сказал Смитбек, шагая на север.

– Брось, Билл. Неужели тебе не интересно, что хочет сказать нам Пендергаст?

– Конечно, интересно. Только я не понимаю, почему это нельзя сделать в каком-нибудь другом месте. Например, в ресторане.

– Уверена, что у него окажутся на это веские причины. И мы их узнаем.

– Не сомневаюсь, что окажутся. Но, как только он предложит мне глотнуть коктейля из масонской посуды Ленга, я немедленно ухожу.

Вскоре вдалеке они увидели старый дом. Даже в ярком солнечном свете он казался мрачной обителью привидений. Его окружали сухие, лишенные листьев деревья, а смотревшие на запад черные окна верхнего этажа походили на пустые глазницы.

Нора и Смитбек не сговариваясь остановились.

– Ты знаешь, даже от одного вида этой кучи старого кирпича у меня от страха вываливаются кишки, – пробормотал Смитбек. – Когда Фэрхейвен уложил меня на этот стол и я ощутил прикосновение скальпеля к спине...

– Билл, умоляю...

Посвящая ее в жуткие подробности, Смитбек получал громадное удовольствие.

Он обнял ее за плечи. Голубой костюм от Армани, который он так любил, теперь висел на нем несколько свободно. Пережитые страдания не прошли даром. Журналист сильно похудел, его лицо приобрело несвойственную ему ранее бледность, а вокруг глаз появились горькие морщинки.

Продолжая идти на север, они перешли через Сто тридцать седьмую улицу. С нее в старинный особняк когда-то въезжали экипажи, но сейчас въезд по-прежнему был завален кучами принесенного ветром мусора. У въезда Смитбек снова остановился. Нора, проследив за взглядом журналиста, догадалась, что тот смотрит на разбитое окно второго этажа.