Война за проливы. Призыв к походу

Вслух о таком говорить было, конечно, неприлично, но в уме все прекрасно понимали, что без поражения в войне не может быть поступательного развития. Прежде чем Россия превратится в Европу, об нее предстоит обломать немало палок.

Но потом все пошло совсем не так, как мы рассчитывали. Вместо поражения Россия потерпела в этой войне победу, а свежий ветер из приоткрывшегося окна обернулся для нас знойным дыханием огненной геенны. Да-да, именно так, я не оговорилась – Россия именно «потерпела» победу, потому что последствия той победы в злосчастной и скоротечной, как удар молнии, войне будут сказываться на ней еще десятилетия, если не столетия… Как я уже говорила, всегда поражение русского государства приводило к свободам и послаблениям, а победы отзывались долгими годами самой жестокой реакции. Но поначалу никто ничего не понимал. Нечего было понимать. Газеты ограничивались только подачей фактов, утаивая истинную суть, а живая человеческая мысль просачивалась с Дальнего Востока в Петербург крайне медленно, претерпевая по пути различные изменения. После победы России – причем победы блистательной и беспримерно воодушевляющей, – многие, впав в эйфорию, стали считать, что над Россией распростерлось Божье благословение…

Однако умные и просвещенные люди относились к происходящим событиям с оттенком мрачного скептицизма. Ведь победа русского оружия лишь укрепила самодержавие! Самодержавие, которое душило всякую свободную мысль, препятствуя интеллигенции в выражении своих идей, видя в ней основных врагов и смутьянов… Несправедливая власть царя, попирающая личность, убивающая все живое и свежее, что только может породить человеческий разум, загоняющая гений в жесткие рамки цензуры и однобоко понимаемой православной идейности… Бедные русские солдаты и матросы, которые сами, своими руками, способствовали тому, чтобы на их шею надели жесточайшее удушающее ярмо… Видимо, такова судьба у этого народа – с радостью и энтузиазмом идти в бой за своих угнетателей и напрочь отвергать тех, кто хочет принести им свободу. Дмитрий (Мережковский) в сердцах как-то сказал мне, что если Россия и свобода несовместимы, так пусть лучше никакой России не будет вовсе…

Несмотря на всю нашу ненависть к самодержавию, неожиданное убийство террористами-эсерами Николая Второго на фоне якобы улучшающегося положения России в мире показалось нам очень тревожным сигналом. Естественно, далее произошло как раз то, чего и следовало ожидать: охранка, которую новая власть перекрестила в государственную безопасность, показала себя во всей красе, жестоко прочесывая ряды тех, кто, по ее мнению, мог быть причастен к акту цареубийства.