К Востоку от рая

— С тобой всегда так. Ты знаешь, что перечить мужчине чревато последствиями? — смотрит в душу как будто, я не вижу его достаточно хорошо, но этот взгляд чувствую всеми фибрами.

— Это у вас так. У нас в стране нет таких жестких ограничений для женского пола. У нас свобода слова. Хотя я не сказала бы, что у тебя в семье не так.

— То, что видела ты, лишь обложка. У нас все решает в семье мужчина. И как скажет отец, так мать и поступит и не важно, нравится ей это или нет. Она его уважает, а значит и слушается во всем. Он ее муж. И этим все сказано.

— Мне кажется или сейчас тут какой-то подтекст? — я понимаю к чему все это, не дура. — Ты хочешь убедиться, не передумала ли я? Успокойтесь мистер Даниф, все уже решено. Операция назначена, я на нее явлюсь и сделаю все, как и обещала. Тебе не о чем переживать.

Как же мне сейчас сложно держать лицо, не показать, что мне больно. Не показать, что меня разрывает от его этого решения, которое уничтожает нас. Тех самых нас, которые едва только успели создаться из фальши и обмана.

— Да, у тебя есть весомые основания поступить именно так, как я сказал, верно? Бабки! Огромные по твоим меркам, чертовы бабки. — Он откинулся в кресле и начал смеяться, но как-то так страшно, что у меня тело мурашками покрылось, захотелось спрятаться от него.

— Именно. И да, для меня это огромные деньги, ты прав. Если ты не против, то я пойду спать. Тебе советую заняться тем же.

Я, больше не глядя на парня и не ожидая его ответа, направилась в спальню. Крутилась в течение какого-то времени, но позже все же уснула. Мне снова снился сон. Только на этот раз я держала на руках сверток с маленьким мальчиком. Он смотрел на меня и улыбался, а потом начал исчезать. Просто растворяться, я кричала, искала его и просила помощи сама, не зная у кого. Но помочь мне не мог никто, только я. И сделать это я не могу.

Будильник зазвонил, и я, быстро собравшись, направилась на прием к врачу. Перед уходом взяла сумку с вещами, которые приготовила заранее и, выложив записку и прощальный подарок, вышла из комнаты. Адама дома уже не было. Лишь бутылка, стоявшая у кресла, где он сидел, говорила о его присутствии ночью.

В клинику я попала достаточно поздно, время уже перевалило за шесть часов вечера. Не знаю, что меня останавливало, но мне нужно было подумать еще раз. Долго гуляла по парку, сидела и смотрела на то, как чужие дети играют, на счастливых родителей и пыталась понять, а смогла бы я так? И будет ли у меня еще такой шанс в жизни или нет? А если все же нет? Все эти мысли тормозили меня от этого шага. Но, все взвесив, я поняла, что не смогу. Сама не смогу, а он, тот, кто мог стать моим плечом и опорой, помочь мне не сможет.

— Здравствуйте. — Поприветствовала меня та же медсестра, что брала анализы вчера. — А мы уже надеялись, что вы передумали.