К Востоку от рая

Тогда все было так сложно и мне казалось, что будет правильно, если я буду ей вместо брата — отцом. Гузель не против была. И когда мне исполнилось восемнадцать, я тайно расписался с ней. Об этом не знает никто, по сути, фамилия одна, сменился лишь человек. Поэтому сильной волокиты с документами не было, печать и все. Мы с Гузель договорились, что между нами ничего быть не может, все лишь ради Лин. И что если она встретит кого-то и решит замуж выйти, то брак мы также тихо аннулируем. Это был глупый поступок, я сейчас понимаю, но тогда я был подростком, и все было намного острее. Не знаю, почему она тогда пошла на это, возможно мы просто хотели найти утешение и заполнить потерю брата в этой мнимой семьей, в близости друг к другу. Но мы никогда не спали, и я не воспринимаю Гузель как женщину, она мне как сестра. Просто, тогда это казалось правильным и все.

Он замолкает. Мне тоже сказать нечего. По сути, я не могу сейчас кричать и истерить, да и не хочется. Какой в этом смысл? Я даже, наверное, понимаю его сейчас. Мы начинали все это как фарс, как подделку. Потом все переросло в большее. Когда и главное, как он должен был мне об этом сказать? Я даже представить не могу. Но все равно это больно.

— Я развелся с ней. Сегодня бумаги официально подписаны и вступили в силу.

— Я не уверена, Адам правильно ли это. Вы с девочкой очень близки и я не хочу быть тем, кто все разрушил. — Я говорю сейчас правду от сердца, хоть и в минус себе.

— Я не спрашиваю правильно это или нет. Это мое решение и тебе его нужно просто принять. Я не брошу ее. Она не перестанет быть мне родной. Но расторгнуть все на бумаге я решил еще до тебя, просто с твоим появлением процесс ускорился в разы. Но вот этот непонятный мне выбрык Гузель, ей с рук не сойдет.

— Ее можно понять. Она женщина, которая, вопреки вашим уговорам, пытается защитить свое. Я не знаю, чем она руководствуется чувствами или боязнью потерять финансовую подушку, но чего-то она все же боится.

— Прости, что не сказал. И прости, что ты тут из-за меня. — Он подходит и, наклоняясь, целует меня в лоб. — Скоро тут будет мама, Диль и отец. Так что готовься к расспросам.

— Я ничего о ней не скажу.

— Мне все равно, веришь? Уже плевать. Сейчас есть только ты и я. Наша семья.

Какое-то время мы просто сидим в тишине, держась за руки и это так комфортно, так спокойно. Двери в палату открываются, заходит Давид.

— Адам, — жмет руку моему мужу. — Рад видеть, друг. — Видимо они хорошо знакомы. Хотя зная Адама, кому попало, он бы меня не доверил.

— Взаимно, Дава. — отвечает на рукопожатие.

— Ну что ж, — снова эта его папка в руках. — Анализы у твоей жены отличные. Немного понижен гемоглобин, но это поправимо. Я пропишу вам необходимые в вашем случае витамины и еще кое-какие препараты, — смотрит на нас и улыбается.