К востоку от Эдема

— Вечно мы бедных животных…

— Я боялся, что пулю себе в лоб пущу. Вот и напился, — прервал его Кейл.

— Напрасно боялся. Чересчур себя любишь, чтобы застрелиться, и злобы в тебе много. Кстати, ты на самом деле не знаешь, где Арон?

— Убежал от меня, а куда — не знаю.

— В Ароне злобы нет, — проговорил Ли задумчиво.

— Знаю, меня самого это беспокоит. Но он ведь ни за что не решится, правда? Как ты думаешь, Ли?

— Старая история! Когда человек спрашивает у другого, что он думает, ему хочется, чтобы тот подтвердил его собственное мнение. Это все равно что спрашивать у официанта, что сегодня стоит заказать. Не знаю я, решится или нет.

— И зачем только я это сделал? — воскликнул Кейл. Зачем?

— Пожалуйста, не усложняй, — сказал Ли. — Отлично знаешь, зачем. Ты разозлился на него, а разозлился потому, что обиделся на отца. Проще простого: разозлился, и все.

— Наверное, ты прав… Но я не хочу быть злым, не хочу! Что же мне делать, Ли, подскажи!

— Погоди-ка, кажется, это отец. — Ли выскользнул за дверь.

Кейл слышал, как они о чем-то говорят, потом Ли вернулся.

— На почту идет. Иногда мне кажется, что все мужское население Салинаса отправляется днем на почту, хотя никакой почты в это время не привозят.

— Многие по дороге заходят выпить, — заметил Кейл.

— Да, своего рода обычай, расслабиться можно, знакомых повидать… Знаешь, Кейл, — переменил Ли тему, не нравится мне отец, очень не нравится. Глаза какие-то неподвижные, и вообще… Да, совсем забыл. Ты новость слышал? Вчера ночью твоя мать покончила с собой.

— Как покончила? Правда? — вскинулся Кейл и проворчал: — Надеюсь, помучилась хорошенько… Господи, что я говорю! Вот видишь, опять, опять! Не хочу я быть таким, не хочу!

Ли не спеша почесал голову в одном месте, потом в другом, третьем, будто вся она кругом зачесалась. Ему нужно было выиграть время и принять глубокомысленный вид. Наконец он спросил:

— Ты получил удовольствие от того, что сжег деньги?

— М-м… Кажется, да.

— А тебе не кажется, что ты получаешь удовольствие от самобичевания? Что наслаждаешься тем, что терзаешь себя?

— Ли!..

— Ты чересчур поглощен собой. Заворожен трагедией Кейлеба Траска. Еще бы! Кейлеб — великий и неповторимый. Кейлеб, чьи страдания должны быть воспеты новым Гомером. А тебе никогда не приходило в голову, что ты всего-навсего мальчишка? Просто-напросто зловредный сопляк, зловредный и в то же время благородный — как все сопляки. Молокосос, набравшийся скверных привычек, но и сохранивший редкую чистоту помыслов. Допускаю, что у тебя побольше энергии, побольше напористости, чем у других. Но в остальном ты такой же мальчишка, как твои сверстники.