К свободе (СИ)

Кресло разложилось, заняв горизонтальное положение, и тут шею прорезало болью — сразу три иглы воткнулись в тело и выпрыснули свое содержимое.

Сердце начало бешено колотиться, картинка перед глазами поплыла. А в следующую секунду Стас отключился.

Темнота и ничего. Он осознавал себя, он жил, но в то же время был мертв. Ничего нет, нет звука, нет света, нет ощущений. Мир вокруг него отсутствовал, была лишь тьма. Или даже нет, не так! Ведь тьма — это просто отсутствие света. Здесь же не было ничего. Появись свет и ничего не изменится — свет может прогнать тень, но ему нужна темнота, у которой можно отвоевать пространство. Здесь же нет ничего. А затем появился гул. Он доносился издалека, если можно "в нигде" сказать издалека. Но гул нарастал, гул существовал. А затем Стас попытался открыть глаза, но тут же зажмурился — боль пронзила его, казалось, насквозь, прошла от самого темечка и до пяток.

Гул начал оформляться в разрозненные звуки, нарастать. А затем превратился в голоса.

— Аншай! Мы станем миллионерами! Этот парень стоит бешеных денег! Давай прямо сейчас вызовем полицию.

— Нет, Ицхак! Нужно связаться с демпферами. Полиция просто заберет у нас его, еще и обвинят в скрытии преступника. Нет! Спешить нельзя. Тем более, мы не знаем, приживется ли чип?

— Если чип идентифицирует его не как Доцента, то кому он нужен? Демпферы ищут доцента, а у нас может быть какой-нибудь милса[1], который никому не нужен.

— И что тогда делать? — растерянно спросил первый голос, которого второй назвал Ицхаком.

— Мы свяжемся с его другом. — Ответил второй, Аншай. — У него тоже минусовый рейтинг. Пускай выкупит у нас своего друга. Попробуем даже выставить цену повыше, чем у демпферов. Это и безопаснее и выгоднее. Даже если меньше заплатит — тут мы ничем не рискуем.

— А если не согласится?

— Тогда будем связываться с демпферами. Подержи кожу пинцетом…вот, сейчас поставлю чип.

— Нужно вернуть его в камеру — еще работы много, а у тебя лапы дрожат.

— Да, посидели вчера хорошо… Я бы сейчас не отказался от…

От чего бы не отказался Аншай Стас расслышать не смог — он снова впал в беспамятство.

В следующий раз он пришел в себя от резкой боли. Лицо словно горело, голова раскалывалась, все тело сводили судороги и в тоже время пошевелить конечностями он не мог. Ощущение беспомощности, страх и даже ужас от своего положения заглушили даже боль.

— Аншай ты чего делаешь? Он не переживет эту операцию!

— Молчи, все он переживет. А если и не получится — я уже включил перенос сознания.