К сердцу прижмёт — к чёрту пошлёт…

А вот Петров… Страшно!

Но тяни – не тяни, а говорить надо. Так будет честно. Маша тоже извлекла уроки из первого опыта и поняла свою ошибку.

Александр продолжал радоваться, что-то ей говорил, мол, найдёт другое место, если захочет. Маша его почти не слушала: набиралась решимости. Дождавшись паузы в словах почти мужа, она внезапно выпалила:

– Я беременна, Саш. Уже десять недель.

Петров замер на полувздохе, широко открыл глаза и медленно выдохнул.

– Маша? – неуверенно произнёс он.

– Правда, – поняла его невысказанный вопрос Мария.

– Машка!!!

Петров подскочил с кровати. Он, конечно, уже вставал и ходил, но не таким же диким способом. Сначала крепко чмокнул её в голову, затем метнулся к окну, схватил свой телефон, бросил, выбежал из палаты и приказал охраннику:

– Корзину цветов сюда немедленно!

Тот опешил, но реакцию сохранил: достал рацию и отбил этот приказ уличной охране. А Петров всё метался по палате. Но вот он остановился возле Маши, бережно поднял её на ноги и как-то трепетно даже положил свою огромную ладонь на Машин живот.

– Машка… Машуня… Ты знаешь, что ты моё счастье? Как же я жил без тебя?! Где же ты была?!

Он обнял её и зарылся руками в Машины волосы. Очень нежно целовал и ласкал, как самую великую драгоценность.

– А ты, Саш? Где был ты? Где носило тебя все эти годы? Это просто чудо, что мы, наконец, встретились, – вторила ему Маша между поцелуями.

– Чудо, – согласился Петров и опять погладил её живот.

В палату ввалился охранник с огромной корзиной самых разных цветов.

– Указаний не было, Александр Михайлович, я собрал все, что там были.

– Молодец! Премия! – отреагировал Петров.

– Марусь, поверь, что этими цветами я даже сотой доли своей радости не могу выразить, но знай: я рад и счастлив! А-а! К чёрту всё! Пошли!

Александр схватил Марию за руку и быстрым шагом направился к кабинету главврача.

– Жора! – с порога потребовал он. – Выписывай меня к чёртовой матери! Я и так долго терпел твои трубки. У меня сейчас такой стимул жить, что убивать будут – не убьют!

– Признались? – посмеиваясь спросил врач Машу."

"– Да, Георгий Исаакович, не могу больше скрывать. Неправильно это.

– Вот и отлично! Идите с богом. – напутствовал их доктор.

На учёт Маша встала в районную поликлинику, когда ещё даже не думала о браке с Петровым. Страшно было, но она же взрослая тётенька, поди справится с малышом, раз уж он зародился. Ни про какой аборт у Маши даже мысли не возникало.

Но она же старородящая: понадобились сложные анализы, которых в местной поликлинике не делали, и она по привычке обратилась в клинику фирмы. Здесь и оборудование на порядок выше и отношение, что уж говорить, другое. Тридцать девять лет не шутка. Вот тут Георгий Исаакович и узнал про её беременность, а потом и про многоплодность.