Приступить к ликвидации

Осложнить может, а остановить – никогда.

– Михаил Михайлович, – начал Данилов, – я начальник ОББ МУРа.

– Ого! – Шаримевский с уважением посмотрел на Данилова.

– Это ваше письмо? – Данилов вынул из планшета письмо, найденное на даче Розанова.

– Отказываться нет смысла, вы же все равно проведете экспертизу?

– Конечно. Наши графологи умеют работать.

Шаримевский достал массивный золотой портсигар с алмазной монограммой, вынул папиросу, закурил.

– Я буду лапидарен. Кратким буду. Пишите. – Он затянулся глубоко и начал: – Ничего общего с бандой не имею. Розанова знаю. Он был подпольным адвокатом. Защищал уголовников, брал и давал кое-кому взятки. В Ленинград он наведывался часто. Особенно в скаковые дни. Любил рискнуть. Его клиенты, бежавшие из лагеря, находили у него приют и материальную поддержку. Он им помогал, они ему награбленное сбрасывали. Из коллегии его поперли. Но он дела крутить продолжал. До войны у него Лапшин прятался.

– Из банды Пирогова, – перебил Данилов, – левша?

– Да. Он его со своей племянницей свел, Кирой. Девкой распутной и алчной. Это она придумала фокус с санитарной машиной.

– Кто она по профессии?

– Врач-гинеколог. Была осуждена за незаконное производство абортов.

– Климов Валерий Павлович, бывший муж Киры.

– Как он попадал в Ленинград?

– По-всякому. Его на фронт не взяли из-за близорукости. Он в сорок первом пристроился в организацию, снабжавшую блокадный Ленинград промышленными деталями. Летал на самолетах, сопровождал грузы, ну и, конечно, продукты привозил мне. Я их менял на ценности.

– Он же жизнью рисковал.

– Так без риска копейки не наживешь. Потом Дорогу жизни пустили, он и по ней ездил. А потом перешел в Москонцерт администратором, стал артистов из Москвы возить. Реквизита тонны, кто заметит лишние ящики? Но все же дело опасное. Тогда я в типографии достал бумагу для отрывных талонов, ну и начали печатать.

– Почему у Розанова оказались Слон, Валет и Матрос?

– Он боялся Лапшина, особенно после того, как они квартиру Минина взяли. Я прислал ему людей для охраны.

– Когда вы видели Климова в последний раз?

– У него твердая связь с бандой?

– Московский. Остоженка, шесть, квартира двадцать пять. Дача у него в Кратове, на Лучевой, дом одиннадцать. Телефон на даче И-1-17-21. Домашний Г-1-31-19. Все, – сказал Шаримевский, – все, мне больше добавить нечего.

– Сколько человек в банде?

– Откуда они взяли фургон и форму?

– Климов говорил, что остановили на дороге машину, а нужную форму снимали с убитых.

Он произнес это настолько спокойно и устало, словно говорил о разбитой чашке или сломанном стуле.

– Вам нечего добавить?

– У тебя готово, Игорь?

Шаримевский достал черепаховый футляр с бриллиантами на крышке, вынул очки в золотой оправе. Читал долго и внимательно.