Южная пустошь 5 (СИ)

Тогда и не нужно будет бренчать мечами, чтобы защитить семью…

— А если что можно и магией убить, верно? — набычившись, выступил вперед один из наемников. — Зачем вам оружие, если вы способны одним словом сжечь всех заживо…

Все резко помрачнели. Если до этого перепалка, несмотря на то, что прошла по грани, была скорее дружелюбной, то одна фраза изменила все. Мне показалось, как будто бы, между Идором и воинами пробежала трещина, разделяя нас на два вражеских лагеря.

И я поспешила вмешаться.

— Идор не причастен к убийствам и разрушениям, — начала я, но он меня перебил:

— А еще Идор считает, что магия, как и любая сила, может быть использована и во вред и на пользу… Среди нас, как и среди вас, есть те, кто занимается хозяйством и детьми, и те, кто бренчит «оружием», желая разжиться у соседа дровами, даже если придется при этом разрушить его амбар… Мы тоже разные, как и вы. Лопатой можно убить, а можно вскопать землю. Железо можно пустить на плуг, а можно на меч… Так и магией можно сжигать людей или разводить огонь в печи…

Он слегка отодвинулся, позволяя всем увидеть камин внутри гостевого зала и быстро прошептал что-то себе под нос. И в тот же миг, опилки в камине вспыхнули…

— Несите дрова, — улыбнулся он, — а то мусор скоро сгорит…

Конфликт был закончен. И амазонки, и наемники отмерли и подхватив обломки деревянных стен амбара, понесли их внутрь… Идор тоже не стал задерживаться и подхватив несколько палок отправился к камину.

— Интересный парнишка, — многозначительно заметил Аррам…

— Удивлена не меньше твоего. Это сын Венима. — Наемник приподнял брови, показывая, что мои слова поразили его воображение. Я улыбнулась и перевела разговор, — я приготовила постели для девочек. Занесешь Илайю? Олиру я беру на себя. Она все равно не пойдет ни с кем, кроме меня.

— Конечно, — кивнул Аррам."

"Илайя пока не пришла в себя, но ее дыхание стало более глубоким. Действие отвара, которым ее напоил Трохим ослабевало. У меня были запасы лекарства, но я не знала, удастся ли уговорить Илайю снова выпить снотворного зелья.

— Тетя Елина, — Олира, доверчиво держась за мою ладонь, обвела взглядом разрушенный двор, — а почему тут все сломано? А куда мы идем? А где мы будем спать?

Вопросы сыпались из потерявшей годы девочки, как из дырявого мешка. Я улыбнулась, хорошо, что Ягурде не удалось окончательно подавить ее душу, погрузив в апатию и лишив свойственного всем детям любопытства.

— В этом доме никто не живет, и какие-то нехорошие люди решили, что могут сломать дом соседа, — начала я отвечать на вопросы.

Я знала, от моих ответов зависит очень многое в жизни Олиры.