Хозяйка ювелирной мастерской

странно, – прошептала, молясь, чтобы дух не услышал, – живой дом, способный самостоятельно мыслить и... шпионить за хозяевами.

– Он слепой, – ошарашил меня дракон.

– В каком смысле, слепой? – растерянно уточнила. – А как он гостей вычислил? И узнал, что картину собираемся снять со стены?

– Саванши сильные эмпаты, – пояснил Родгер, – поэтому духу сразу не понравились Вилана и Вэрнес. Он не видел их, но чувствовал эмоции.

– А принц?

– Адриан – головная боль всех эмпатов, – усмехнулся дракон, – он владеет редчайшим артефактом, полностью защищающим эмоции от сканирования.

– Правда из-за отката принц выглядит как ледовая статуя, – добавила Лалли, – но это лишь иллюзия."

"То есть, снеговичок на самом деле не такой уж и снеговичок? Как интересно...

– Только это секрет! – заговорщически прошептала фейри. – Принц не распространяется об этом, и все думают, что он сам по себе такой... замороженный.

– То есть, саванши чувствует присутствие Адриана, но не может считать его эмоции? – уточнила я.

– Да, – ответил Родгер, – поэтому и злится. Переживает, что не сможет защитить вас от подозрительного гостя.

С каждой минутой вредный дух нравился мне всё больше и больше, но до окончательного принятия ситуации было ещё далеко.

– А он все наши эмоции чувствует?

– Хранитель прекрасно понимает, что мы пара, но «подсматривать» за нами не будет, – усмехнулся Родгер, правильно трактовав мой вопрос, – саванши коллекционируют редкие эмоции, но при этом чтут личные границы хозяев.

– Это обнадёживает, – облегчённо выдохнула я. – Давай всё же проведаем Вилану? Мне нужно немного отвлечься.

– Удачи и терпения! – с чувством воскликнула Лалли. – А я полетела встречать мастера Эмильена.

Не дожидаясь ответа, фейри улетела, а Родгер открыл передо мной портал. Шаг, и мы переместились в лазарет, но не успели рассеяться золотистые искры, как я услышала пронзительный женский визг.

– Моя нога-а-а-а! – донеслось из ближайшей палаты.

– Леди Вилана, успокойтесь! – рявкнул лекарь.

Эм-м-м... «вторая часть Марлезонского балета»? Леди Гадюка решила взять реванш и отомстить целителю за то, что упёк её в лазарет?

– Магистр Лори, смените тон, – голос незнакомого мужчины звучал с ленцой, но только глухой не услышал бы в нём угрозу.

Словно каждое слово, каждая буква были пронизаны отравленными иглами.

– И потрудитесь объяснить, чем вы занимались всю ночь? Почему моя дочь до сих пор страдает?!

Ох ты ж... кажется, Вилана призвала тяжёлую артиллерию! Пора спасать целителя!

– Не реагируй на провокации! –раздался в голове голос Родгера.– Держись отстранённо, но в рамках этикета. И следи за эмоциями, отец Виланы сильный эмпат.

Да что ж за утро-то такое!

Сказать по этому поводу хотелось многое, но ни возмутиться, ни испугаться мне не дали.