Ювелирная работа

Этому не бывать. Все давно в прошлом. Ты сам все испортил. Тебе меня не сломить, – безапелляционно объявила рыжеволосая фурия.

– А вот и посмотрим, милая. То, что ты говоришь теперь, вряд ли будет иметь значение после первого же моего поцелуя. Ты чувственная женщина. Ты понимаешь и принимаешь ласки, как никто другой. И сумеешь отделить возвышенные чувства от плотских наслаждений. Ведь отсутствие истинной любви – это еще не повод отказываться от сладких плодов страсти.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Маркус был настроен решительно. Он безумно хотел ее. В такой ситуации любое слово Элоизы или действие представлялось ему дразнящим, возбуждающим."

"Будь Маркус незнакомцем для Элоизы и если бы она не помнила глубокого и настоящего чувства, которое питала к этому мужчине, то непременно нашла бы способ отстоять себя.

Но Элоиза растерялась. Она знала доподлинно, что Маркус ошибается, обвиняя ее во всех грехах. У нее теплилась надежда однажды доказать ему обратное.

Она осознавала, что Маркус откровенно враждебен по отношению к ней, но не могла запретить себе думать о нем, как о первом и единственном мужчине в своей судьбе. Однако и подчиниться ему без борьбы Элоиза себе не позволяла. Это означало бы полное признание его правоты, капитуляцию, после которой она уже не могла бы быть самой собой.

Маркус же не знал никаких метаний. Он шел напролом.

Ее медовые волосы, дотоле аккуратно собранные на затылке, разметались по лицу и плечам, увлажненным его поцелуями. С кофейного столика слетела ваза с букетом тигровых лилий, раскололась со звоном, вода разлилась по ковру, цветы беспорядочно рассыпались.

– Так на чем сойдемся, Элоиза? Частное соглашение или суд? – спросил Маркус, в упор глядя в изумрудные глаза женщины.

– Я не боюсь суда! – гневно проговорила она.

Стоял июньский вечер. Золотое предзакатное свечение лилось в окно. Волосы Элоизы полыхали, вызывая в Маркусе и жажду, и голод.

– Я вижу, частным соглашением тебя не напугать, – едко заметил он, впиваясь в ее тонкую шею губами. – На этом и сойдемся. Да здравствует полюбовное решение финансовых разногласий! – провозгласил грек и поднял женщину на руки. – Год ты моя, или платишь долги своей матери! – выдвинул он свое условие.

– У меня нет таких денег, – призналась Элоиза.

– Тогда ответ очевиден, – самодовольно подытожил мужчина.

– Но потом мы расстанемся. Каждый пойдет своей дорогой. И не смей напоминать о себе, – поставила свои условия Элоиза, тая в его объятиях.

– Ты уже подумываешь о расставании, лисонька? Непостижимая дальновидность! – оценил Маркус, уложив ее на постель. – Меня восхищает в тебе все. Твоя красота, твое мнимое целомудрие, то хладнокровие, с каким ты ведешь деловые переговоры в постели. Должен признать, ты весьма рассудительная женщина.