Ювелирная лавка госпожи Таниты

Десять лет назад она покинула этот город. Тогда она, вероятно, была еще прелестна и свежа.

– А… вы же сейчас в тюрьме, – моего опешившего разума хватило только на это замечание.

Лицо Таниты сразу стало жестким и злым, черные брови-ниточки сошлись на переносице, а губы сжались."

"– Меня выпустили досрочно! За хорошее поведение, – она прошла дальше, как хозяйка, зацепив меня плечом. Бросила в углу зонт, сорвала мокрый плащ и отправила его на стул. Темное платье почти не промокло, влажными были только подол и ботинки.

Что делать? Что делать? Разум лихорадочно заметался.

– А вы куда? – я скрестила руки на груди.

Танита еще раз прошлась по мне оценивающим взглядом и фыркнула.

– К себе домой, конечно. Ты ведь знаешь, кто я такая. Не можешь не знать.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

Там же Варда, Тимош, Пушок и Снежинка. Вся моя новая хрупкая жизнь, в которой нет места незнакомке со злыми глазами.

Внезапно она запрокинула голову и рассмеялась – словно ворона закаркала. Голос Таниты был простужен и осип, и смех вышел жутким.

– Ловко ты всех развела, дорогуша, – она погрозила мне пальцем. – Только за это тебя можно уважать.

Она каким-то образом узнала, что я поселилась в этом доме под ее именем, кто-то рассказал. Если бы Танита хотела, то заявилась бы в сопровождении стражей порядка, и меня бы увели под белы рученьки. Но она явилась сюда тайно, под покровом ночи в жуткий ливень. Зачем? Чтобы никто не заметил и не узнал?

Что ей нужно на самом деле?

Наверное, эти мысли отразились у меня на лице бегущей строкой, потому что Танита поглядела с пониманием. И внимательным прищуром.

– О, ты испугалась, дорогуша. Как там тебя зовут? Ладно, мне все равно, – она гордо прошествовала через лавку в мастерскую, а потом ступила в коридор. – Пойдем потолкуем.

Ясно. Она пришла договориться и выставить условия.

Я сглотнула и постаралась успокоить разошедшееся сердце. В этот миг на лестнице послышался топот детских ног. Увидев гостью, Тимош и Варда замерли и свесились через перила.

Танита подняла голову и с любопытством взглянула на детей. В ответ двойняшки отшатнулись, а Варда зажала рот руками.

Поняли. Узнали.

Но любопытство на лице сестры Малкольма быстро сменилось равнодушием. Танита прошествовала в гостиную, бросила дамскую сумочку на кресло у входа и развалилась на диване, закинув ногу на ногу.

Двойняшки тихо прокрались следом и замерли в дверном проеме. В камине нашими стараниями уютно потрескивал огонь, разгоняя промозглую сырость этой ночи.

Танита чувствовала себя так, словно никуда не уезжала. Сидела расслабленно, как царица и хозяйка положения.

– Я замерзла, принеси горячего чаю, – бросила она мне, точно служанке.

И эта ее наглость, этот тон сорвали мое оцепенение и растерянность.