Юсупов. Серое Братство

— Или проем был раньше шире, или это я чуточку раздался, — пробормотал Григорий Павлович, с осуждением осматривая двернй проем.

— Надо смазать петли, чтобы открывалась до конца, — успокоил я соседа.

Он кивнул и протянул мне сверток.

— Моя зазноба решила размять пальцы и связала носки для нашего соседа. Сначала, конечно, потренировалась на мне и коте. Бедняга теперь примеряет шапочки и курточки. И мне никак не удается убедить женщину, что ему хватает шерсти. Боюсь, что она скорее обреет мохнатого, чем бросит шить ему одежду.

Я принял подарок и произнес:

— Передайте ей искреннюю благодарность.

Неожиданно мужчина шагнул ближе и заговорил жарким шепотом:

— У вас точно все хорошо, Василий Михайлович? Я на самом деле беспокоюсь о вас.

— Поверьте, все хорошо, — успокоил я соседа. — Мы живы и здоровы. Если пожелаете, то хоть сейчас можете зайти к нам на чай.

Я сделал приглашающий жест, что, кажется, успокоило соседа.

— Сейчас не могу. Надо принимать снадобье от желудка. И спасать кота. У него на вечер назначена примерка каких-то чудных панталон с прорезью для хвоста.

Я понятливо кивнул:

— Ну, если спасать кота…

— А вот завтра я по-соседски загляну к Петру Феликсовичу. Захвачу с собой настойки на меду, которую сумел припрятать от супруги.

— Вот и хорошо. Заодно сможете убедиться, что с дядюшкой все в порядке.

Григорий Павлович заглянул мне через плечо и прищурился.

— А это ваша помощница?

Я обернулся, заметив, как на дорожке показалась Муромцева. Девушка махнула рукой, обозначив свое присутствие.

— Она и есть, — кивнул я.

— Какая знатная девица, — чуть слышно признал старик. — И, видать с характером.

— Что есть, то есть, — признался я."

"— Смотрите, Василий Михайлович, как бы она вас не оженила на себе. Вон глазищи какие, — старик погладил бороду и заспешил домой. — Пойду я, а не то увидит моя зазноба, что я тут с вами на девиц смотрю, и панталоны достанутся мне, а не Барсику. И прорези для хвоста в них не будет.

Я попрощался с соседом и направился к крыльцу.

* * *Пётр в одиночестве сидел в гостиной и смотрел телевизор.

— Работает-таки, — с мнимым облегчением произнёс я.

Дядя обернулся и взглянул на меня:

— А, вернулся, — произнёс он. — Где был?

— Катался по делам с Викторией Ильиничной, — ответил я и сел за стол.

Пётр усмехнулся и кивнул:

— Ага, как же. Катался он.

— Ну да, — просто ответил я. — А что?

Дядя насупился и строго произнес:

— Василий Михайлович, я знаю тебя с детства. И хоть я не душеправ, но по твоему лицу вижу, что ты что-то задумал.

— Да так, — отмахнулся я и откинулся на спинку кресла.

— Рассказывай давай, — потребовал Пётр и выключил телевизор, чтобы показать серьезность своих намерений.

Долго уговаривать меня не пришлось:

— Ладно, — согласился я. — Мне все равно нужно это с кем-то обсудить.