Юсупов. Серое Братство

— А как же тайна лекаря? — тотчас вскинулся Федор.

— На дисциплинарной комиссии все тайны будут сорваны. И поверьте, после этого могут возникнуть вопросы к душеправам, которые занимались вами ранее. Их тоже могут расспросить о том, как проходили ваши сеансы. Не составит труда выяснить, проводили ли они с вами терапию или вы просто получали справку на руки.

— Вы серьезно? — деловито уточнил мужчина. — Не шутите?

— Какие уж тут шутки, — усмехнулся я.

— Но все это будет оставаться внутренним расследованием, — предположил артист. — Я скажу, что неправильно вас понял. Что до прежних душеправов, то это они нарушали закон. А я всего лишь считал, что мне не нужна помощь и они со мной соглашались. И за это я платил за приемы.

— Все так, — терпеливо продолжил я. — Но вы должны понимать, что тайну проще хранить, когда о ней знают двое. Когда же начнут вскрываться эпизоды, то знающих о вашей практике «недолечения» станет все больше. Как считаете, сколько душеправов могут пострадать? Сколько у них помощников и секретарей?

— На что вы намекаете? — голос Федора стал глухим.

— Кто-нибудь обязательно расскажет эту историю репортерам.

— Вы мне угрожаете? — прорычал певец.

— Не повредите связки, — посоветовал я. — И это не угроза. Мне не о чем беспокоиться. Я пройду любую проверку, а потом подам на вас в суд за клевету. Даже если суд будет закрытым, вы не сумеете избежать наказания. Вы не с тем связались, Федор Борисович. Пусть я не имею большого опыта в лекарском деле, но могу защитить свою репутацию. Вы не учли этого?

— Вы все не так поняли, — мужчина откашлялся.

— Вы поступили скверно. И сделали это вновь. Раз за разом вы позволяли себе дурное и решили, что вам все позволено.

— И что же вы станете с этим делать? — вдруг злобно уточнил собеседник, и я тяжело вздохнул:

— Лечить вас буду, Федор Борисович.

— Зачем мне это? — опешил артист.

— Я могу стать вашим спасением, Федор Борисович. На самом деле я считаю, что все ваши поступки вы совершаете не потому, что непроходимо глупы…

— Что? — артист задохнулся от возмущения.

— Глупых порют на площади, Федор Борисович. А вот заблудившихся — лечат и прощают. Решите сами, к кому вы себя относите. И если хотите выбраться из этой ситуации без потерь, то попрошу вас согласовать свой визит с моим секретарем. На этом я с вами прощаюсь. Времени на праздные разговоры у меня нет.

Я сам завершил вызов и усмехнулся, подумав, что мне удалось удивить звезду. Пожалуй, он сейчас в шоке.

Телефон тренькнул, и я решил, что Федор надумал оставить за собой последнее слово. Но ошибся. Видимо, он был все же неглуп.

Сообщение пришло от моего приятеля Дениса Алексеевича. Он написал, что прибыл в столицу и хочет увидеться.