Юность Барона. Потери

– И еще: полгода назад на Сортировке проводили реконструкцию с частичной заменой полотна. Проект и последующий инженерный надзор осуществлял отдел, где сейчас трудится Алексеев. Теперь все ясно?

– Так точно, – посветлел лицом Синюгин.

«Ну наконец-то! Кажется, дошло?»

– А коли ясно – иди, работай. Горячку пороть, разумеется, не стоит. Но и не затягивайте с этим делом, время дорого.

– Слушаюсь…

Синюгин с облегчением выкатился из начальственного кабинета, а вымотанный диалогом Петр Семенович внутренне собрался и пододвинул к себе телефонный аппарат.

Властно бросил в трубку:

– Литвин! Соедини меня с Москвой. Да. Жду…

Все то время, пока дежурный обеспечивал соединение, Томашевский нервно постукивал костяшками пальцев по зеленому бархату столешницы.

– Алло?! Пал Григорич? Город Ленина беспокоит! Не отвлекаю от трудов праведных? – В голосе Томашевского отчетливо зазвучали несвойственные ему подобострастно-угоднические нотки.

Зазвучали, к слову, совсем не фальшиво. Так что, присутствуй сейчас в кабинете покойный Станиславский, наверняка вынес бы свое решительное: «Верю!»

– Тут, Пал Григорич, мои орлы одно дельце разматывают. По факту подготовки диверсии на железнодорожной станции… Так что ж? Стараемся. Враг не дремлет, но и мы бодрствуем! Именно… Я к чему веду: похоже, один из подозреваемых – близкая связь вашего… Ну вы понимаете о ком я?.. Насколько близкая? Да, можно сказать, почти родственная. Представляет интерес?.. Прекрасно. В таком случае, как только мы его возьмем, я сразу просигнализирую, и мы скоординируем дальнейшие действия… Да-да, именно в таком аспекте… А как в остальном? Супруга, детишки?.. Па-аанятно… Приветы им от меня, всенепременно… Ну не смею больше… Хорошо. Всего доброго.

Томашевский вернул трубку на прежнее место, сердито посмотрел на телефон и, спуская пар, выругался в адрес столичного собеседника:

– У-уу, холуй в лампасах! Почесалася свинья о лубянский тын!

Благо собеседник его уже не мог слышать…

* * *– …а ведь я знала, Барон, что этой ночью ты от меня никуда не денешься.

– Откуда такая проницательность, Любаша?

– А у меня бабушка колдуньей была.

– Да неужто? Настоящей колдуньей?

– Ну вещуньей. Или как правильно? Ведуньей?

– Да неважно.

– Согласна, неважно. Главное, я наворожила, что сегодня ты обязательно будешь мой. И, видишь, все получилось?

– Вижу. Вернее – плохо вижу, темно.

– А так?

– У-у-у! Теперь – да.

– И как я тебе?

– Хорош-ша! Крыть нечем.

– Так уж и нечем?

– Ну постараемся сыскать. Дополнительные резервы.

– Обязательно сыщи. А пока обними меня! Еще крепче… Еще… Еще… Еще…

Глава вторая"

"Барона разбудило пение птиц. Это было столь поразительно, что он не сразу сообразил, где находится.