Юность Барона. Потери

О чем вскорости ему придется очень горько и очень не единожды пожалеть…

– …То есть вы прямиком из Мурманска в Ленинград приехали? – уточнила Ядвига Станиславовна, в очередной раз с неудовольствием перехватив взгляд Кудрявцева, направленный на ее дочь.

– Так точно. Переведен из Северного управления гражданского воздушного флота.

– Вы летчик, Володя? – мечтательно расцвела Елена.

– Увы. В свое время не прошел медкомиссию. Так что я всего лишь скромный авиационный чиновник.

– Между прочим, этот скромный чиновник переведен на вышестоящую должность. Так что, хотя еще не нарком, конечно, но уже и не механик с накидным ключом, факт.

– Ай, бросьте, Степан Казимирович. Куда мне до наркома?

– Ничего-ничего, – снисходительно встрял Самарин. – Не боги горшки поджигают.

– Евгений! «Об-»! А не «под-»!

– Чего? Я не понял, Ядвига Станиславовна?

– И что ж это вас, Владимир, всего через три месяца так вот сразу в Ялту отпустили? – Игнорируя Самарина, хозяйка дома продолжала допрос.

– Не отпустили – силком заставили. Еще в Мурмане врачи в легких какую-то ерунду застарелую выискали. Вот и приказали ехать на юга, подзалататься.

– Мама! Ну ты уж совсем запытала человека!

– Да ничего страшного, – деликатно заступился Кудрявцев.

– И как оно там, Володька, в Мурманске? Небось никакой цивилизации и скука смертная?

– Ничего подобного! За последние пять-семь лет наш Мурманск преобразился буквально на глазах. Теперь ни за что не поверишь, что всего четверть века назад это был город с провинциальной судьбой, населенный преимущественно сбродом: дезертирами, уголовниками и всех мастей спекулянтами. Здесь я, разумеется, не беру в расчет моряков – это у нас всегда была особая каста, элитная.

– А давайте еще шампанского откроем? – звонко предложила Елена, задорно тряхнув челкой. – Сто лет его не пила. Есть за столом мужчины?

– Найдутся! – с готовностью отозвался Володя.

– Нет уж, пусть эту шипучку дамы пьют, – запротестовал Самарин, хватаясь за графинчик и фамильярно подмигивая Гилю. – А мы, по-нашему, по-рабоче-крестьянски, водочки дернем. Верно, Степан Казимирович?

– А что, складские кладовщики ныне тоже по рабоче-крестьянскому званию числятся?

– Ох и язва вы, прошу прощения за образное выражение, Ядвига Станиславовна.

В этот момент из детской в гостиную выбежала Лёля Самарина и капризно заявила:

– Мама, мне скучно.

– Так поиграйте во что-нибудь с Олечкой.

– Мы уже во всё поиграли. А теперь она рисует, а мне скучно.

– Так и ты садись рядышком и порисуй.

– Не хочу-уу. Олька красиво умеет рисовать, а я так не могу. И мне обидно.

– Сейчас я Юру домой позову, – поднялась из-за стола Елена.