Юность Барона. Потери

)

– Ты не в курсе: ее что, в самом деле какие-то гоп-стопники уработали или там что другое стряс лось?

(Я старательно натянул на физиономию гримасу «погрузившегося в воспоминания человека» и должное время спустя «припомнил».)

– Если не ошибаюсь, там имело место убийство с целью грабежа. Тогда по Ленинграду целая серия схожих нападений прокатилась.

– И что же? Поймали?

– Честно говоря – не в курсе. Надеюсь.

– А в чем конкретно Гиля подозревали? Я к тому, что больно серьезно вы это крестное семейство обложили.

– Обычное дело. 58-я, – ответил я как можно равнодушнее.

Но Грибанов (зараза!) вцепился аки тот клещ:

– Это я понимаю, а что конкретно?

– Нам ставилась оперативная задача узнать о местонахождении тетрадей Гиля.

– Какие тетради? Блин, Владимир Николаевич, что я из тебя каждое слово как клещами?

(О чем и толкую – клещ!)

– К 70-летию Ленина в одном из московских издательств вспомнили, что в 1928 году в журнале «За рулем» публиковались первые воспоминания Гиля об Ильиче, – нехотя принялся рассказывать я. – Они решили выпустить к юбилею полноценную книгу и с этой целью прикрепили к Гилю журналиста – курировать творческий процесс.

– То бишь его «Шесть лет с Лениным» могли появиться еще в 1940-м?

– В принципе, да. Журналист проработал с Гилем месяца четыре, после чего сдал в редакцию итоговый вариант будущей книги. Редактор прочел и… тоже сдал. В смысле – отправился вместе с оным прямиком сюда, на Лубянку.

– Странно. А мне показалось, что гилевские «Шесть лет» – совершенно невинное, скорее детское чтиво?

– В нынешнем варианте так и есть. Но вот в редакции 1940 года… Из беседы с журналистом выяснилось, что на этапе создания текст приходилось сильно резать и править, ибо там упоминались весьма пикантные моменты и неудобные факты. Более того, журналист невзначай обмолвился, что у Гиля хранятся некие рукописные воспоминания, примерно семь-восемь тетрадок. То есть для книги о Ленине старый большевик предоставил ему лишь малую выжимку из собственного творческого наследия.

– А учитывая, что персональный шофер – это столь же осведомленный источник, как персональная секретарша, было чем озадачиться, – вслух задумался Грибанов. – Знаешь, я от кого-то слышал, что первые лица Рейха пускали в расход своих водителей с периодичностью раз в квартал.

– Толково."

"(В данном случае я был абсолютно солидарен с Грибановым, некстати припомнив своего предыдущего персонального шофера с очаровательной фамилией Миляга. Тот еще был упырёныш! У-ууу!)

– Извини, Владимир Николаевич, я тебя перебил.

– Так а что тут еще скажешь? Книгу, понятное дело, не выпустили, зато была поставлена задача добыть оригиналы рукописей.