Юная жена

Эвелин кивнула, подняла руки, а потом развела их так широко, что едва не чиркнула Рори по носу.

— Она не больше, чем ваш родовой замок? — предположил Грэм.

Эвелин отрицательно покачала головой и поджала губы. Обвела взглядом главный зал, указала на него пальцем, ткнула пальцем в стол. Потом снова развела руки, подчеркивая размеры помещения.

Грэм кивнул:

— Ну да. Наш зал больше, чем у вас. Но мне кажется, в нашем замке живет больше людей.

Эвелин кивнула в знак согласия.

Грэм собирался задать следующий вопрос, но заметил, что Эвелин вдруг насторожилась. Все тело ее напряглось. Она отложила вилку. Ничего особенного как будто не случилось, просто подошла Кирстен, служанка. В руках у нее был кувшин с элем, и она сначала направилась к Тигу, чтобы долить в его кубок. Потом подошла к Грэму, но встала между ним и Эвелин.

— Хочешь еще эля? — спросил Грэм, ясно давая понять, что его жену должны обслужить раньше его.

Кирстен неловко обернулась и пролила весь кувшин на Эвелин. Эль залил ей грудь, руки, намочил платье и стекал с подбородка в тарелку с едой.

Грэм был так поражен, что сначала не мог вымолвить ни слова. Вот криворукая!

Глаза Эвелин сверкнули обидой, но она взяла себя в руки и поднялась из-за стола.

— Простите меня, лэрд, — пролепетала Кирстен. — Я случайно.

— Тебе следует извиняться перед хозяйкой, — отрезал Грэм.

Кирстен не повернулась к Эвелин, а начала быстро вытирать жидкость, которая лужей растеклась по столу перед Грэмом, но скорее отгоняла ее в сторону Эвелин.

Эвелин все еще стояла рядом. От унижения ее лицо было напряженным и непроницаемым.

— Иди принеси что-нибудь и помоги хозяйке вытереться! — рассердился Грэм. — Ты не мне сейчас должна помогать, а ей. — Он встал и потянулся к руке Эвелин, но она, даже не взглянув в его сторону, прошла мимо и размеренным шагом направилась к выходу.

Рори вскочила с места и, как рассерженный котенок, выкрикнула:

— Сука!

— Рори! — Боуэн был явно шокирован. — Нельзя говорить таких слов, даже в адрес служанки.

— Она сделала это нарочно! — крикнула Рори. — Она весь день цеплялась к Эвелин. Точно вам говорю. Не упустила ни одной возможности обозвать Эвелин сукой. Я просто плачу ей той же монетой.

— Это правда? — зловеще произнес Грэм, поворачиваясь к Кирстен.

— Нет! Все вышло случайно, клянусь вам!

— А остальное? Ты действительно назвала свою госпожу сукой? Или еще как-нибудь ее оскорбила?

Лицо Кирстен сделалось злобным, глаза вызывающе сверкнули.

— Она не моя госпожа. Я не обзывала свою госпожу.

— Убирайся отсюда! — проревел Грэм. — И не показывайся мне на глаза. Ты больше не будешь прислуживать в главном зале.

Кирстен побледнела, хотела что-то ответить, но Грэм одним взглядом заставил ее умолкнуть.

— Вон отсюда! — приказал он.