Юная жена

— Возможно, будет лучше поместить ее в покои, где ты ночевал, когда был у нас в прошлый раз.

Грэм кивнул и последовал за Робиной дальше по коридору в комнату, где они с Эвелин в первый раз поговорили по-настоящему, хотя Эвелин и не произнесла ни слова. Как многое с тех пор переменилось!

Опустив жену на кровать, Грэм присел рядом и провел пальцем по запекшемуся кровоподтеку у нее на скуле. На виске был еще один. На щеке отпечатались следы пальцев, как будто Йен грубо хватал ее.

Ноздри Грэма затрепетали, пальцы задрожали. Он смотрел на свою измученную жену и едва справлялся с волнением. Боже, ведь он думал, что больше ее не увидит! Никогда в жизни он не испытывал такого страха. Ни к одной женщине не был привязан настолько, что даже мысль о том, что можно ее потерять, была способна разрушить весь его мир.

— Ты беспокоишься о ней, — с удивлением, не веря себе, произнесла Робина.

Грэм повернул голову и ответил ей твердым взглядом.

В дверях столпились родственники. Некоторые уже прошли в комнату. На всех лицах читалось тревожное ожидание. Грэму было все равно, кто услышит его слова.

— Миледи, дело не просто в беспокойстве. Я люблю ее. В ней вся моя жизнь. Без нее я ничто. Без нее у меня ничего не останется.

Глаза Робины широко распахнулись, на бледном лице они казались огромными. Тэвис шагнул к ней, обнял за плечи и притянул к своей груди.

— Оставь его, любовь моя. Для него главное — Эвелин. Мы многого о ней не знали. — Он помолчал и с горечью продолжил: — Я совершил столько ошибок. Из-за них мы едва не потеряли свою дочь. Да, мы могли потерять ее из-за моих ошибок.

— О чем ты говоришь? — недоуменно спросила Робина.

Тэвис покачал головой.

— Сейчас не время. Ты узнаешь обо всем, когда мы будем уверены, что Эвелин благополучно оправилась после всех испытаний. А пока надо сделать все, чтобы как можно лучше принять в нашем доме Грэма и его родственников. В страхе за Эвелин Грэм сумел забыть прошлые обиды и жажду мести, потому что любит ее сильнее, чем ненавидит меня.

— Это правда? — потрясенно спросила Робина у Грэма.

Он коротко кивнул и снова перенес свое внимание на жену. Грэму хотелось заговорить с Эвелин, пусть даже она его не услышит, но вместо этого он погладил ее по лицу, молясь, чтобы жена скорее очнулась. Потом приказал всем, кроме родителей, уйти, чтобы он мог снять с Эвелин мокрую одежду.

— Прикажите служанке развести здесь огонь, — попросил он отца жены. — Нельзя, чтобы Эвелин простыла.

— Я принесу ей теплую одежду, — сказала Робина, направляясь к двери.

Тэвис сам положил дрова в пустой камин и разжег их. Вернулась Робина и подошла к Грэму.

— Я позабочусь о своей дочери, — предложила она. — А ты отдохни.

— Я буду с ней, — упрямо заявил Грэм.