Юная жена

Он чувствовал, что пьянеет, как от слишком крепкого эля. В ушах у него звенело, в глазах стало темно, а он все продолжал ласкать шелковистую кожу ее лона.

— Грэм, — слабым голосом прошептала Эвелин, — у меня снова…

Ее ноги сотрясла дрожь. Тепло изогнулось дугой. Бедра вздымались навстречу его поцелуям. Грэм знал, что она готова и что наступил самый подходящий момент, но страшился того, что должно произойти дальше. Страшился из-за нее.

Пусть Эвелин подготовлена, пусть она сама ждет завершения, но то, что он сделает, неизбежно причинит ей боль.

Грэм отстранился и обвел пальцем нежный вход в ее лоно, проверяя, насколько велико отверстие. Даже его палец оно обхватило очень плотно. А что будет, когда он ворвется туда своим окаменевшим стержнем?

Удрученно вздохнув, он приподнялся и лег у нее между ног, быстро поцеловал и поднял голову, чтобы Эвелин видела его губы.

— Эвелин, сначала тебе будет больно, но я буду осторожен, клянусь, я постараюсь.

Ее прекрасные синие глаза смотрели на него с безграничным доверием. Она дотронулась до его лица. Грэм почувствовал, какие у нее маленькие и хрупкие руки.

— Я думаю, будет чудесно, — прошептала она.

Грэм не стал говорить, что он сомневается в этом, но был счастлив, что она не боится. Он поместил свое возбужденное естество напротив ее влажной раковины и очень осторожно сделал первый толчок.

Глаза Эвелин расширились, она вцепилась в его плечи, глубоко вонзив ногти в кожу.

Еще одним осторожным движением он проник чуть глубже, наслаждаясь тем, как плотно охватывает его член мягкая женская плоть. На лбу Грэма выступил пот. Инстинкт толкал его вперед, требовал вонзить свой стержень на всю глубину. Потребовалась вся сила воли, чтобы сдержаться и не уступить неодолимому позыву.

Он продолжал, чувствуя, как растягивается влажная, неподатливая глубина. Лицо Эвелин сморщилось, в глазах появилось сомнение. Она моргнула, и в этот момент Грэм одним мощным рывком прорвал преграду и проник внутрь.

Крик боли, сорвавшийся с ее губ, ударом кинжала пронзил его сердце. Грэм замер, давая ей время свыкнуться с новым ощущением. Стал целовать лоб, щеки, глаза и нос — все, до чего дотянулся губами.

— Ш-ш-ш… — словно укачивая дитя, проворковал он, забыв, что Эвелин его не услышит. — Прости меня, прости. Скоро все кончится.

Грэм прислонился лбом к ее лбу и глубоко вздохнул, пытаясь усмирить дикого зверя, который бушевал в нем, требуя овладеть ею, сделать ее своей в самом примитивном, первобытном смысле.

Через мгновение Эвелин шевельнулась под ним, беспокойно поерзала, словно пытаясь приспособиться к тому, что вошло в нее.

Грэм слегка приподнял голову и заглянул ей в глаза. Лоб Эвелин был все еще сморщен от напряжения. Грэм пальцем легонько провел по нему, разглаживая морщинки.